Я поднялся с дивана и подошёл к полке, чтобы рассмотреть сделанную на фоне уходящего поезда фотографию. На ней были все знакомые мне парни, не хватало только Тэхёна, что меня немного удивило, ведь, насколько мне удалось понять, Юнги везде с ним таскался.
Перевернув фотографию, я заметил короткую надпись, выведенную аккуратным ровным почерком. «Не забывай, что ты не один,» — прочитал я и ухмыльнулся. Видимо, у Юнги были проблемы с доверием. Есть определённый тип людей, который скрывает свои переживания до последнего, упорно веря в то, что так будет лучше для всех. И что-то мне подсказывало, что Юнги относится именно к такому типу людей, в отличие от своего младшего брата, который без труда находил общий язык со всеми, что уже удалось установить на практике.
— Что ты делаешь? — вдруг послышался голос за моей спиной.
Я воровато обернулся, увидев Юнги, вышедшего из комнаты Тэхёна и осторожно прикрывшего за собой дверь. Его пронзительный взгляд заставил меня почувствовать себя не в своей тарелке. Я поспешно поставил фотографию обратно, пробормотав:
— Ничего, так, просто смотрю…
Юнги такой ответ устроил. Он медленно направился на кухню, отделённую от зала высокой аркой, где, порывшись в холодильнике, достал пару банок пива. После чего вернулся в комнату, опустился на диван, поставив одну из банок на кофейный столик, на котором стояла настольная лампа.
Парень бросил на меня взгляд, после чего кивнул на банку, и, несмотря на своё отвращение к алкоголю, я не посмел отказываться. Было заметно, что состояние Юнги сейчас барахтается между «всё пиздец как дерьмово» и «хуже быть не может», и я решил не проводить лекцию о вреде алкоголя, а просто подошёл к кофейному столику и взял банку, открыл её и опрокинул содержимое к себе в рот, автоматически скривившись от отвратительного вкуса.
— Что, не привык баловаться подобным? — спросил Юнги без особого интереса.
Я быстро глянул на парня, отметив его безэмоциональное выражение лица и направленный куда-то в никуда взгляд. Кажется, сейчас ему была нужна эмоциональная поддержка, но, стоит ли говорить, что я не был тем, кто мог её оказать?
И вновь ощутив себя не в своей тарелке, я подсел к Юнги на диван, сжимая в руках банку пива, к которой больше не хотелось притрагиваться. Тот, правда, ничего не заметил, продолжив таращиться в одну точку.
Я не знал, с чего начать. Чёрт возьми, какого хрена это всё взваливается на мои плечи? Почему вместо того, чтобы размещаться в скромных апартаментах своего друга по переписке, я сейчас сижу с насупившимся парнем, поставившим крест на своём будущем?
Так бы мы и просидели ещё сто лет, если бы Юнги не начал первым.
— Он скоро умрёт.
Я понятия не имел, что именно подтолкнуло его к разговору. Желание ли выговориться или просто поделиться своим горем с любым первым встречным, чтобы заручиться хоть толикой сочувствия? Не знаю, но когда я услышал его дрожащий голос, когда увидел его смеженные, чуть подрагивающие веки, то еле сдержался, чтобы не закричать. А мой не привыкший к алкоголю желудок, недовольный вкусом пива, стянулся в тугой узел и был готов вытолкнуть неприятную жижу наружу, откуда она поступила. Что тоже, в принципе, не прибавляло мне сил.
— …что, прости? — выдохнул я.
Юнги открыл глаза и посмотрел на меня, и это был первый раз, когда он смотрел именно НА МЕНЯ, а не сквозь, будто заметил, что всё это время был не один на один со своей главной проблемой.
В его глазах я видел рушащийся мир, из привычного превращающийся в кучу вонючего дерьма. И, не понимая, что происходит, я отвёл взгляд, не желая проникать в душу Юнги без разрешения. Думаю, он и сам понимал, что не стоит вываливать на меня все свои проблемы, однако уже не мог остановиться. Тщательно подбирая слова, он продолжил:
— Не знаю, сколько ему осталось. Год или неделю, а, может, и пара дней. Одно знаю точно: счастливого будущего ему не видать.
Нужно было задать правильный вопрос, тактичный и вежливый, но, будучи осведомлённым в странной работе своего мозга, я просто промолчал, позволив Юнги высказать всё, что так долго лежало на сердце:
— Это изначально было плохой идеей.
— Что именно? — промямлил я.
— Всё это. Я забрал его из больницы, хотя врачи рекомендовали госпитализацию, потом согласился с Намджуном, который убеждал меня что прыжки с поездов пойдут Тэ на пользу. Хотя только дурак согласится с тем, что человеку на грани смерти могут быть полезны прыжки с поездов.
Он отставил банку с пивом и поднялся на ноги.