— О чём вы говорите?
«Строит из себя дурочку,» — подумал Хосок, хмыкнув. Он ни раз встречал подобных клиенток, которые до последнего делали вид, что отличаются от остальных представителей серой массы, пришедшей сюда по наводке Намджуна. Но каждый из них в конечном итоге раскалывался, отдавая большие деньги за очередную дозу.
Правда, не стоит забывать, что люди порой в самом деле бывают дураками, а в таком деле, как продажа наркотиков, стоит быть немного более…деликатным. Потому Хосок, подмигнув девушке, полностью её обезоружив, сказал:
— Не знаю, это вы мне скажите.
Девушка стала медленно приближаться, то и дело останавливаясь и оглядывая полки с сувенирами. Она всё ещё пыталась создать вид обычной покупательницы, хотя прекрасно осознавала, что никого не удастся этим одурачить. Но Хосок не спешил отрывать её от созерцания, в конечном итоге, он и сам находил в этом что-то прекрасное. Не в поведении девушки, конечно, она рано или поздно доберётся до кассы и тихо шепнёт истинную цель своего прихода, но в этих миленьких маленьких статуэтках определённо. Он мог рассматривать их часами в те дни, когда не было наплыва клиентов.
Наконец, девушка остановилась у кассы. Она старательно прятала взгляд, скрывая свою заинтересованность, а Хосок терпеливо ждал, когда она подаст голос, рассматривая её из-за кассы. В конечном итоге, ему не следовало распространяться о подпольном деле Намджуна, чтобы не спалить всю контору, но если девушка в самом деле хочет что-то получить, то ей следует заговорить первой.
Осознав это, клиентка всё же решилась перейти к более интересной ей теме:
— Один мой знакомый сказал мне, что здесь имеется кое-что ценнее сувениров.
— Это что же? — с лукавым прищуром спросил Хосок.
Девушка набрала в грудь побольше воздуха и на выдохе пояснила:
— Наркотики.
Она подняла голову и встретилась взглядом с Хосоком, и тот понял, что ей давно уже было невтерпёж встретиться с новой порцией сладостной отравы.
Признаться честно, ему не нравилось быть посредником во всех этих делах, но это было тем условием, с которым Намджун нанимал его на работу. Он никогда ни о чём не просил Хосока до этого, да и после никаких странных просьб не поступало. Плюс к этому, Намджун помог парню найти своё место в этом мире, дал ему крышу над головой, так что это было меньшим, чем Хосок мог отплатить. Пускай ему это совсем не нравилось.
— Как вас зовут? — поинтересовался он, и, когда девушка представилась, добавил: — Подождите, пожалуйста.
Хосок отправился к единственной двери магазина, в которую проход клиентам был закрыт — квартиру парня, поднялся по лестнице и, оказавшись в своём маленьком уютном гнёздышке, нашёл сейф, где хранились переданные Намджуном пакетики с волшебным веществом, и проверил наличие имени девушки. Как оказалось, оно там в самом деле имелось.
Хосок достал определённый клиентке пакетик, упаковал его в коробку одного из представленных в магазине сувенирчиков и спустился вниз, где она терпеливо ждала его, стоя у кассы, переминаясь с ноги на ногу. Было заметно, что девушка держится из последних сил, о чём свидетельствовал лихорадочный блеск глаз и поджатые губы, превратившиеся в тонкую, еле заметную полосу.
Хосок решил не церемониться, сразу назвал девушке установленную цену и напомнил, что деньги вперёд. Та кивнула головой и поспешно полезла в небольшую сумочку, достав оттуда шуршащие мятые купюры. Она передала их Хосоку, подождала, пока тот всё пересчитает и проверит, после чего приняла дозу из его рук и быстренько удалилась, даже не попрощавшись.
Парень с грустной улыбкой проводил девушку взглядом, пока она не скрылась, завернув за один из домов, после чего положил деньги в кассу и сделал глубокий вздох. Поначалу его в самом деле волновали все эти наркоманы, которые приходят за очередной дозой, дрожа всем телом, но потом озабоченность их состоянием сменилась смирением, ведь ни одно его слово не было способно тронуть их сердца и наставить их на путь истинный. Чёрт подери, для них была уготована особая дорожка, сойти с которой могли лишь единицы.
Пускай Хосока больше не волновали эти заблудшие души, самостоятельно выбравшие свою судьбу, но он всё ещё переживал за Юнги, который как раз прекратил баловаться наркотиками, но та боль, что он переживал, была невероятно сильной, и могла всё испортить, вернуть на исходную позицию.