И не зря.
Вскоре компания, в которую я отправил свою заявку, ответила мне содержательным письмом, где вполне понятно объяснялось, как будет проходить моя дальнейшая жизнь в сотрудничестве с ними. Они решили устроить шоу, по окончанию которого будет сформирована новая группа. И проходить оно должно было в два этапа. В первом каждый приглашённый участник должен был выступить перед жюри, чтобы продемонстрировать свои навыки и умение управлять своим телом, а во втором определённое количество отобранных парней боролись за своё место в группе. Из пятнадцати должно было остаться только пять, и отбор обещал быть жестоким.
Но, когда я поговорил об этом с Ёнам, выразив своё сомнение по этому поводу, то получил вполне ясный ответ. «Тебе нужно принять их предложение, — сказала она мне, улыбаясь, — ведь другого такого шанса может и не быть». И я вполне понимал её. Однако, вместе с тем, чувствовал, что произойдёт, если я выберу наиболее интересную для меня стезю — все, кто был мне близок на тот момент, отдалятся. И Ёнам это понимала также. Но сколько бы раз я не пытался заговорить об этом, она всегда умело переводила тему и всем видом показывала, как ей неприятно это обсуждение.
Но ведь от своей судьбы не уйти, так я думал тогда, а потому согласился на предложение участвовать в шоу, и вскоре уже собирал свои вещи, чтобы переехать в общежитие. Стоит упомянуть, что никто из моих родственников и друзей не знал о моих планах, а потому мой внезапный отъезд стал для родителей своеобразной точкой кипения. Они старались терпеть мою ухудшившуюся успеваемость, хоть и бранили время от времени, но это… Это показало им, чем я хочу заниматься на самом деле.
Они сказали, что если я в самом деле планирую стать известным в музыкальных кругах, то мне следует сразу забыть о том, что у меня есть родители и отчий дом, дверь в который мне отныне и навсегда будут закрыты. Правда, на тот момент я уже не думал о последствиях своего решения, а слепо шёл к будущему, усеянному золотом. Так, по крайней мере, мне казалось на тот момент.
Я был молодым и наивным, и верил в человечество, потому чувствовал себя как дома среди парней, настроенных на победу. Несмотря на то, что на момент переезда никто из нас не знал, сколько человек будет в будущей группе, все готовы были грызться за своё место. Лишь несколько человек имели ту же позицию, что и я, и пришли если не работать в команде, то совершенствовать свои навыки.
Я ни на что не надеялся, когда работал над своим номером. В выделенной мне студии я работал вместе с одним парнем, который в последствии стал для меня близким другом. Наши стили разительно отличались друг от друга, его голос — резкий и импульсивный, мог поднимать народ без особого труда, и я свято верил в то, что место в группе ему определено. Тренируясь с ним вместе, я всё пытался понять, для чего он вообще согласился на предложение компании, ведь его отточенные и чёткие движения выдавали в нём профессионала. Хотя позже он заверил меня, что занимается всего несколько лет, и ещё не уверен, что создан для большой сцены, а участвует так же, как и я, ради того, чтобы понять, на что он годен.
Так мы не спеша подготовили свои первые номера для выступления перед жюри. Занимали одну гримёрную и следили за выступающими через небольшие экраны, встроенные в стену, и пытались понять, лучше он нас самих или нет. И тогда я впервые подумал о том, что ошибался в своих предположениях, и выбранный путь далёк от моих представлений о наиболее комфортном для меня будущем. Однако, как оказалось, я ошибался и здесь.
Я был пятнадцатым, и к моменту моего выхода на сцену жюри уже заметно подустали, рассматривая таланты среди обычных парней. Я не знаю, что они подумали, впервые увидев меня, но, оказавшись на сцене под их пронзительными взглядами, я порядком испугался и успел было подумать о том, чтобы собрать свои манатки и свалить отсюда, пока не поздно. Но тут заиграла музыка, отрезав все пути к отступлению.
Моё сердце билось так быстро, что, казалось, могло проломить грудную клетку. Однако медленная мелодия действовала успокаивающе на напряжённые струны моей души, и вскоре я и сам не понял, как начал двигаться. Ноги повторяли чётко отработанные движение, и оставалось лишь дождаться того момента, когда можно будет открыть рот и показать свои вокальные данные. И когда он настал, то я полностью отдался музыке и забыл о том, где существую в данный момент и за что борюсь. Со дня выступления в школе прошло достаточное количество времени, и я успел соскучиться по тем ощущениям вседозволенности и свободы. Моя душа словно отделилась от тела и воспарила высоко под облаками, пока тело двигалось под музыку, плавно и грациозно, а голосовые связки сами создавали нужные звуки, охватывающие зал и поглощающие его в своих сильных тисках.