Ему было больно вспоминать. Но отчего-то он продолжал говорить, изредка запинаясь и подбирая слова или делая передышку из-за своего слабого голоса. А я жаждал узнать, чем всё кончилось, хотя и без ответа Хосока было понятно, что ничем хорошим.
Он вдруг поднялся из-за стола и направился к выходу из кафе. Официантка бросила на парня недоуменный взгляд, потому что звук, с которым он отодвинул от себя стул, получился немного громче нормы, но, заметив меня, расслабилась. Я улыбнулся ей, как бы говоря, что всё под контролем, и посмотрел в окно.
На площадке стоял мужчина с моей сумкой, старательно высматривая нас в толпе людей. Увидев Хосока, он заметно повеселел, и, подождав, пока тот подойдёт, протянул сумку, что-то быстро заговорив.
В течение минуты или двух они что-то обсуждали, а потом пожали друг другу и распрощались, и Хосок вернулся внутрь.
— Вот, — сказал он, передав мне сумку. Я с готовностью принял её и начал проверять содержимое. Вся электроника была на месте, кроме телефона, естественно, который я оставил по собственной неосмотрительности.
Хосок всё это время терпеливо ждал, попивая кофе. Его взгляд был устремлён на меня, однако личность витала где-то в облаках, и эти две пустые стекляшки не внушали никакого доверия, даже пугали, если подумать. Но, стараясь не обращать на это внимания, я вытащил ноутбук из сумки, и, уточнив у официантки, есть ли здесь Сеть, поспешил подключиться.
— Так что там с историей? — полюбопытствовал, выйдя на главную поисковую страницу.
— Я долго пробыл в этой морозильной камере, — продолжил Хосок, немного успокоившись, — а потом попал в больницу с переохлаждением. Врачи сказали, что оправлюсь я быстро, однако больше никогда не смогу вернуться к любимому занятию.
— Это ещё почему?
— Мне удалили голосовые связки.
От услышанного я даже вздрогнул и выглянул из-за монитора, чтобы внимательно посмотреть на горло Хосока. Тот, заметив это, еле слышно хохотнул.
— Да, это странно слышать, понимаю. Однако голосовые связки не отвечают непосредственно за образование звука. Конечно, после операции я длительное время не мог разговаривать вовсе, потом смог воспроизводить самые простые звуки, но в конечном итоге научился разговаривать заново. И, как видишь, мой голос не особо отличается от других голосов, да и звучит совершенно посредственно…
«С этим бы я поспорил,» — подумалось мне.
— …правда, о пении мне пришлось забыть. Дорога в страну софитов закрылась навсегда.
Он сделал глубокий вдох и повернулся к окну. Я вошёл в социальную сеть, однако отвлёкся, прежде чем написать Джему, чтобы посмотреть на Хосока. Его лицо показалось мне бледнее обычного. Изогнутые в улыбке губы вроде должны были делать из его физиономии нечто более весёлое и располагающее к себе. Однако всё портили глаза. Эти бесконечно печальные пропасти тёмного цвета.
— В итоге я потерял всё, Чонгук. Родителей, девушку, друзей, карьеру.
— Семья не приняла тебя? — удивившись, спросил я.
— Они не из тех, кто берут свои слова обратно, — с усмешкой ответил Хосок. — Отправился покорять мир, так, будь добр, не возвращайся. Я пытался выйти с ними на связь, но безрезультатно.
— Но как ты оказался здесь?
— Всё, что я имею сейчас, благодаря Намджуну, — сказал Хосок. — Когда я лежал в больнице, то успел познакомиться с Тэхёном. Тогда после длительной ремиссии у него случился рецидив, и он чуть не умер на операционном столе.
Я не сводил с него глаз, внезапно вспомнив лицо Тэхёна, совершенно белое и отрешённое. Вспомнил, как Юнги трясся за него и буквально тащил на руках. А ещё эти бесконечные таблетки и ампулы с непонятными названиями… Что же с ним, чёрт подери?
— Впервые я увидел его совершенно прикованным к кровати. Шёл по коридору, и чуть не наступил на маленький мячик, выкатившийся из его палаты. А когда поднял и пошёл отдавать владельцу, то увидел его, ослабленного мальчика с живым взглядом. Я сразу понял, что его дни сочтены, и не верил в то, что повторная ремиссия возможна. Однако поспешил познакомиться. И так как я тогда не мог говорить, то воспользовался его альбомом для рисования, — на его лице впервые с момента разговора появилась настоящая, искренняя улыбка. — Думаю, он до сих пор хранится в их с Юнги квартире.
— А что насчёт Намджуна? — напомнил я, так как устройством жизни Хосока занимался именно этот таинственный парень.
— Он пришёл навестить Тэхёна после того, как его состояние нормализовалось. И я как раз находился в его палате, когда они с Юнги ворвались внутрь с конфетами, игрушками и шариками. И пускай сладкое было совершенно запрещено Тэхёну, они всё равно припёрли это и поставили на прикроватный столик, и принялись справляться о его здоровье и радоваться тому, как он выглядит.