Я же…просто сидел рядом и ждал, пока на меня обратят внимания. А потом написал свою историю, когда они спросили, что со мной случилось. Юнги видел меня по телевизору…надо же, и невероятно удивился моему пребыванию в больнице. А Намджун…сначала сделал вид, что не придал значения моему горю, а при выписке приехал и предложил работать на него. Я…продаю сувениры.
Хосок сделал последний глоток кофе и отставил кружку, после чего поднялся и протянул мне руку для прощания.
— Было приятно поговорить с тобой, Чонгук. Но мне пора отправляться к Тэхёну.
Я вылупился на него. Прекрасно понимал, что этим всё и закончится, но всё равно не мог заставить себя прекратить таращиться. Мир, в котором я оказался по вине Тэхёна, был невероятно таинственен и интересен, и мне, признаться, не хотелось его покидать. Я понимал, что не имею никакого отношения к тому, что происходил, но чувствовал, что должен поступить правильно хотя бы раз. Постоянно бежать получалось лучше, но в этот раз ситуация складывалась совершенно иначе.
Тэхён… Если ему в самом деле осталось недолго, то не правильнее ли будет отправить его в больницу под медицинский контроль? Или в этом случае уже бесполезно что-то делать? Чёрт.
— Нет, я… Я пойду с тобой.
— Что?
На лице Хосока я отметил удивление, и порадовался тому, что до сих пор способен вызывать у людей какие-либо эмоции, помимо неприязни и желания втоптать моё самолюбие в грязь.
Но сейчас следовало задать себе вопрос: действительно ли я понимаю, что делаю? Действительно ли хочу брать на себя ответственность подобного рода и превращать свою лёгкую жизнь в…подобную этой? Я ещё не совсем понимал, какой уход требуется Тэхёну, однако точно знал, что Юнги лежит в больнице и не способен дать брату всё необходимое. А также я знал, что им обоим не поздоровится, если к концу месяца не будет набрана кругленькая сумма.
— Чонгук.
Это был голос Хосока, вырвавший меня из размышлений.
— Я думаю, что способен помочь Юнги.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — удручённо заметил Хосок, подчеркнув сказанное вялым изгибом губ.
— Ему нужны деньги, — с нажимом сказал я. — А мне — жильё. Думаю, мы сможем помочь друг другу первое время.
Хосок убрал руку, до сих пор висевшую в воздухе, в карман куртки. Я видел, как его брови свелись в переносице, а на лбу вздулась напряжённая жилка. И чувствовал, как мои слова ударили по его сердцу, заставив поверить в Человечество. Правда, стоит отметить, что я не был тем, кого можно было назвать человеком с большой буквы, а, соответственно, к этому самому слову никак не относился. Мне вообще собственные слова не были до конца ясны, что уж говорить о Хосоке.
Однако он казался проницательным малым, прокачавшим свои навыки после одного ожога о людское предательство.
И, хорошенько взвесив все «за» и «против», он сказал:
— Надо будет посоветоваться с остальными. А пока нам стоит вернуться в квартиру.
Я расценивал этот ответ как положительный.
Глава 7. Монстры
Мы шли обратно молча и быстро. Я тащил на себе спортивную сумку, радуясь тому, что вся техника оставалась на своём месте. Телефон, оставшийся на столе, конечно, никто обратно не положил, но я радовался хотя бы той части сохранившейся технике, что радовала меня своим весом в сумке. Следуя за Хосоком, я вдруг вспомнил о том, что с момента прибытия в Сеул так и не связался с Джемом, и он наверняка жутко переживает о том, что со мной произошло. Со стороны это выглядело достаточно крипово: парень сел на поезд и предупредил о том, что через определённое количество времени прибудет на нужную станцию, но по какой-то причине…не оказался в вагоне, когда пришло время выходить. Кто-нибудь вообще может предположить, что в самом деле произошло? Что меня вытолкнули на улицу ради развлечения? Даже думая об этом, я чувствую, как растёт коэффициент бреда на невидимой шкале.
Однако, что случилось, то случилось. И мне было необходимо придумать какую-то отговорку, чтобы убедить Джема в том, что у него в гостях я не появлюсь как минимум до конца месяца. И следовало бы узнать у него про работу, возможно, он сумеет помочь мне устроиться. Разговор с Хосоком поразил меня до глубины души, и я не успел предупредить своего друга о том, что жив, но этот пункт всё ещё висел в воображаемом списке дел.
Я огласил свои мысли вслух, чтобы обратить на себя внимание Хосока.