Я открыл первый ящик комода и порыскал в вещах в поисках коробки с пластырями. Когда-то мне говорили, что это хороший способ справиться с ломкой, но сколько бы я не наклеивал их на себя, результат так и не был заметен. Возможно, мне стоило отвлекаться другими способами, чтобы голова была занята чем-то…
Многие говорят, что наркотики ставят крест на жизни, но мне трудно с этим согласиться. Когда в твоём существовании нет никакого смысла, то и крест ставить не на чём. По крайней мере, так я думал раньше, а потом мой отец женился на женщине, которая привела в дом странного ребёнка.
Правильнее будет сказать, подростка. Или…я сам не до конца понимаю. В общем, эта женщина была матерью Тэхёна, и ей очень хотелось скинуть сыночка на кого-нибудь другого и начать новую жизнь. И этим «кем-то» внезапно для всех и самого себя стал я, до сих пор не особо понимаю, почему. Просто что-то во мне не выдержало, когда его мать в очередной раз приходя ко мне в комнату, попросила дать Тэхёну таблетки и вновь запереть его. Место, определённое ему, служило раньше чем-то вроде чердака, там было недостаточно тепло, чтобы жить, но Тэхёну там нравилось. Я не понимаю до сих, притворялся ли он или в самом деле любил это место, с этим пацаном никогда не угадаешь, лукавит он или говорит правду.
Мне ничего не оставалось, кроме как взять Тэхёна к себе. Не знаю, правильно ли поступил, сделав это, но никто из родителей не был против. Достаточно быстро они заделали себе общего ребёнка, и теперь никто из нас не был им нужен. И если мой отец время от времени справлялся о моём состоянии, то мать Тэхёна вообще забыла о его существовании. Спасибо на том, что они не забывали ежемесячно переводить деньги на мою карту, чтобы была хоть какая-то возможность оплачивать лечение моего сводного брата.
Я нашёл нужную мне пачку и вытащил оттуда пластырь. Это был последний, и по приезде в Сеул казалось необходимым приобрести ещё одну. Но мы совсем на мели, потратили последнее на очередные лекарства, которые должны помочь Тэхёну продержаться ещё немного. В последнее время на него было совсем больно смотреть, но я с каждым разом отбрасывал от себя негативные мысли. Он сможет продержаться до окончания лечения, он ведь сильный мальчик.
— Юнги?
Слабый голос отвлёк меня от собственных мыслей. Пластырь, который я старательно колупал, чтобы отклеить защитный слой, упал на поверхность комода. Глаза скользнули вверх, заметив в зеркале сухопарого парня, который смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой на бледных губах.
— Ты уже оделся? — поинтересовался я, хоть и сам прекрасно видел, что нет.
На Тэхёне была лишь шапка с идиотским помпоном, который я в своё время хотел отрезать. Но братишка был против, так что пришлось оставить всё, как есть. Впрочем, шапка — это не самое страшное.
— Чем ты занимался вместо того, чтобы подготовиться к выходу?
— Я переписывался с другом, — похвастался Тэ, выпятив грудь. Н-да, друзей у него не было, особенно тех, кто мог общаться с ним…на его уровне.
Тэхён был очень болен, и с каждым днём ему не становилось лучше, несмотря на лечение. Правда, при взгляде на него сказать этого с уверенностью было невозможно, ведь никаких физиологических отклонений у него не было, но всё выдавали глаза, блестящие детской наивностью. Такие люди, как он, имеют свой особый взгляд на мир, совершенно непохожий на других. И им нужна защита, чтобы оставаться наплаву.
Я поднял пластырь и спешно приклеил его на руку, после чего опустил рукав свитера и ловким движением бросил пустую упаковку в рюкзак. Тэхён с неприкрытым любопытством наблюдал за мной, продолжая глупо улыбаться. Этот чертёнок повидал столько дерьма, что это воспримет как забавную игру.
— Ты порезался? — поинтересовался он вдруг.
— Нет, — ответил я, повернувшись к нему. — Давай, вперёд, мы опаздываем.
Я подошёл к Тэхёну и откинул красную прядь его волос, чем вызывал весёлый смех.
— Щекотно! — воскликнул он.
Изначально я был против этой затеи. Подвергать Тэхёна опасности? Зачем? Если он и без нашей помощи борется со смертью из-за дня в день? Но Намджун смог меня убедить, став негласным лидером нашей небольшой безбашенной компании. Я знал, что род наших занятий может стать для Тэхёна спасительной соломинкой в омуте страха и одиночества, потому не пытался изолировать его от себя. Когда же он перебрался ко мне, это стало и вовсе невозможно. Так что вскоре он стал шестым, завершив маленький круг обделённых счастьем людей.
Это приторно-нежное слово не было нужно тем, на ком уже поставило крест всё человечество.