До прыжков слёзы были тем единственным, что хоть немного помогало разрядиться. И когда отец вновь заходил к нему, жестокой улыбкой превращая светлую комнату в очередной уголок колючего мрака, Чимину ничего не оставалось, как подчиняться.
Испорченный.
Сломленный.
Отчаявшийся.
Но всё ещё живой.
Чимин поставил сумку с продуктами на пол, снял куртку и стянул кроссовки, после чего неосторожным взглядом наткнулся на зеркало. Его рука, оголённая, совершенно ничем не прикрытая, была испещрена шрамами разной длины. Все нанесены лезвием, вытащенным из бритвенного станка отца, ещё в более малолетнем возрасте. Смерть казалась единственным путём к искуплению, но даже она не захотела принимать Чимина в свои милостивые объятия. Потому что он был испорченным, сломленным и отчаявшимся. Совершенно потерявшимся в столь огромном мире и в столь маленькой квартирке. Даже сейчас, тянувшийся к свету, он не видел радостного будущего, сулящего счастье и свободу.
Даже в другом городе, так далеко от семьи, он был заложником прошлого, и его сердце отбивало бешеные ритмы каждый раз, как только звонил мобильник.
Чимин резал себя, потому что не знал, как ещё можно избавиться от боли, переполняющей его существо. Вместе с ней было непонимание, ведь он не делал ничего плохого, чтобы столкнуться с невероятным испытанием, из которого нет выхода. Он никогда не преступал линию закона, никогда никому не грубил и не гнобил младших, хотя у него были все основания на это.
Чимин был старшим ребёнком в семье, и именно на него свалилась вся ответственность за проделки отца. И если бы не страх за них, своих брата и сестру, он бы уехал ещё раньше, до того, как уговорил их поступить в колледж и сбежать из дома, как-то сделал он сам. К сожалению, желание спрятаться было сильнее здравомыслия, а потому Чимину не удалось уберечь обоих, но, к счастью, его сестре всё же удалось поступить в колледж и переехать в общежитие, подальше от чокнутых родителей.
Чимин был дома в последний раз два года назад. На похоронах, и тогда ему совсем не понравилось поведение отца. Казалось, он не сводил глаз со своего старшего сына, несмотря на то, что подле него стоял гроб, в котором лежал младший. И его глаза, суженные и наполненные ненавистью, пугали Чимина и вызывали в нём отвращение к себе, ведь когда-то он вёлся на это, и продолжал вестись ещё какое-то время после переезда, наивно полагая, что это убережёт брата, который остался в родительском гнёздышке, не сумев поступить в колледж. Но это было самообманом, ведь Чимина не было рядом, когда кто-то из них, этих чёртовых людей, гордо называющих себя «родителями», вооружился утюгом и огрел своего младшего сына по голове. За что? Теперь и не узнать, да это и не было важно. Он умер, а они сказали всем, что он свалился с лестницы, когда бежал за котом. «Недотёпа, вот, кем он был,» — сказал отец на похоронах, и при этом не сводил глаз с Чимина, опустившего голову и стыдливо прячущего слёзы. В этом не было ничего постыдного, его сестра и вовсе не приехала, потому что боялась отца, как и все вокруг, но он смотрел и внушал, что это всё вина самого Чимина, и если бы он поступил по-взрослому, как поступал всю жизнь, прикрывая их зад, то ничего бы не случилось.
Лезвие. Да, оно помогало избавиться от боли и страха из-за того, что произошло, но в конечном итоге Чимин решил пойти к психологу и избавиться хотя бы от части разрывающих изнутри ощущений. Он не собирался говорить, что отец делал со всеми ними, потому что тогда его бы посадили, и с чем бы осталась мать? С безграничным горем из-за потери младшего сына, отъезда средней дочери и предательства старшего сына? Отец всегда говорил, что так происходит у всех, что каждый ребёнок получает сполна за то, что натворил, и Чимин верил, когда был совсем маленьким. А потом отец пересёк черту, и обратно было уже не возвратиться.
Он всего лишь увидел то, чего не нужно было видеть.
Это был его чёртов выбор.
Чимин уже опаздывал, но не мог просто рвануть в квартиру Юнги, не приняв перед этим душ. Его работал требовала много энергии, и порой парень возвращался на полусогнутых ногах и только и успевал, что дойти до кровати, но сегодня был совершенно иной день. С тех пор, как в его жизни появились люди, которых он мог назвать своими друзьями, Вселенная перевернулась и дала ему шанс на исправление. Теперь он был не одинок в своей беде, и знал, что у некоторых бывают проблемы похуже. Кто-то справлялся с внутренними демонами гораздо дольше самого Чимина, и эти демоны были куда более кровожадными и выпивали все жизненные соки, прямо как вампиры. Кто-то кого-то убил и теперь пожинал плоды совершённого.