Любопытство всегда считалось пороком, но именно в этом случае мне казалось, что оно приведёт меня к куда большим вершинам, нежели те, на которые я положил глаз ранее. Я не думал о дружбе или поддержке, осознавая, что сейчас мне приходится работать на будущее, которого может и не наступить. Они не доверяли мне, но хотели использовать повыгоднее, именно поэтому и созвали этот совет, собравшись в гостиной Юнги.
Меня вместе с Тэхёном отправили в комнату последнего, дав наказ, чтобы не спускал с него глаз. Я знал, почему они это делают, и позволил себе подчиниться. Закрывшись в спальне Тэ, я пронаблюдал за тем, чем парень собирается заняться, после чего подошёл к двери и приложил к ней ухо, надеясь услышать, о чём говорят остальные. Они предусмотрительно снизили тон своего голоса, потому мне ничего не было слышно, кроме некоторых оборванных реплик. Это заставило меня взволноваться: неужели они скрываются от меня потому, что хотят выгнать? Куда мне было идти? Я уже сказал Джему, что какое-то время буду занят помощью другому человеку, и он наверняка успокоился на этот счёт. Как теперь будет выглядеть ситуация, в которой я снова напишу ему, что планы изменились, и теперь я фактически без крыши над головой. Вряд ли это выставит меня в лучшем свете. Да и как остальные справятся без меня? Я, конечно, не преувеличиваю уровень своей помощи, но, в конце концов, в моих силах было следить за квартирой и Тэ, выдавать ему нужные таблетки и контролировать его состояние. А также я мог бы устроиться на работу где-нибудь поблизости, чтобы заработать какие-никакие копейки. Ведь нам нужна будет еда, а я сомневаюсь, что остальные будет якшаться с нами обоими, если вдруг будет принято решение в мою пользу.
Сердце было не на месте, потому я решил немного отвлечься. За дверью всё равно не было слышно никаких вразумительных слов, только какие-то низкие тихие звуки, которые мне казалось сложным разобрать.
Тэхён достал откуда-то листы бумаги и карандаши, и теперь был занят тем, что рисовал что-то, склонившись над письменным столом. Он, казалось бы, совершенно выпал из внешнего мира, переместившись в свой, неповторимо волшебный и оригинальный. Что-то внутри меня трепетно сжалось при взгляде на этого немощного, но вечно оптимистичного парня. И хоть я и не знал всей его истории, но был намерен помочь тем, чем могу.
Подойдя к нему, я спросил:
— Что ты рисуешь?
Тэхён на мгновение отвлёкся, чтобы бросить на меня растерянный и совершенно пустой взгляд, после чего вновь вернулся к своему делу.
Я было думал, что он и вовсе не ответит мне, как вдруг Тэ сказал:
— Я работаю над собственной Вселенной.
— Да? — я сел рядом с ним на деревянный стул, который стоял сбоку от стола. Думаю, Юнги проводил здесь много времени, наблюдая за горячо любимым братом. — И что это значит?
— После смерти я стану Богом нового мира, — без тени улыбки сказан Тэхён, вырисовывая голубые линии в мазне разноцветного космоса. — Юнги говорил, что каждый имеет второй шанс на жизнь. На лучшую жизнь.
Он замолчал, о чём-то задумавшись, а я спросил себя: «Сколько ему осталось, раз он задумывается об этом? И знает ли он вообще, что срок его существования сильно ограничен?»
Задавать подобные вопросы в лоб хотелось меньше всего, потому я промолчал, ожидая, пока Тэхён продолжит своё объяснение.
Закончив вести голубую линию, парень взял фиолетовый карандаш и добавил на рисунок цветные точки, похожие на всполохи волшебного света.
— Мне снился сон о том, что мои люди ждут меня, — сказал он. — Они сказали, что я был наказан за свои грехи заключением в это тело. И когда оно станет совсем слабым и будет готово выпустить меня, я вернусь домой и стану Богом тех созданий, которые преданно меня ждут.
Так вот чем стала для него смерть? Шансом на перерождение в лучшее тело с лучшей судьбой? Это казалось мне бесконечно трогательным, и я удержал себя от резкого замечания. Пускай Тэхён верит в то, во что хочет, главное, чтобы это помогало ему держаться дальше.
— Я знаю, что ты мне не веришь, — с укором сказал Тэ, бросив на меня осуждающий взгляд. — Но я видел вещие сны, и слышал голоса, которые звали меня по истинному имени. Другие миры раскрылись перед моим сознанием, расширив его до невероятных возможностей. Я знаю, кем стану после смерти, и эта оболочка не сможет сдерживать меня слишком долго.
Он оценил рисунок, больше похожий на разноцветные кляксы, нежели на какие-то иные миры, расширившие его сознание, и отложил его от себя, после чего повернулся ко мне и с горящими глазами спросил: