— Ты хочешь поиграть?
Я опешил. Столь резкое изменение в нём пугало, но я понимал, что это вина поставленного ему диагноза. Инфантилизм звучал странно, оставляя неприятное послевкусие, и мне ещё только предстояло узнать подробности этой болезни, чтобы лучше понять, как обращаться с Тэ.
Странно, что я думал об этом настолько заранее, ведь ещё не было известно, что решат остальные.
Я сказал Тэхёну, что присоединяюсь к нему минутой позже, и, пока он отправился к небольшому скоплению игрушек на полу, вернулся к двери и вновь приложил к ней своё ухо. Какое-то время был слышен неразборчивый гул нескольких голосов, спорящих друг с другом, после же раздался громкий смех, похожий на неловкий способ разрядить обстановку. Однако это дало мне понять, что их настроение остаётся на положительной ноте, и это несколько успокоило моё сознание, решившее далеко вперёд, что делать, когда мы с Тэ останемся одни.
Кто-то направился в сторону комнаты, где мы сидели, и я вернулся к Тэхёну, занятому игрой с игрушкой, и взял наобум первую попавшуюся. Таким в последний раз я занимался лет двенадцать назад, и держать плюшевого зверька в руках вновь казалось странным и непривычным.
Но мир уже дал понять, что всё вокруг в этом городе является странным и непривычным, и с этим приходилось как-то мириться.
Дверь открылась, и в проходе показался Джин. Он смерил нас тёплым взглядом, будто бы мы были маленькими детьми, нашедшими, наконец, общий язык, и сказал, что я могу остаться.
Это обрадовало меня так сильно, что я вмиг оказался на ногах. Попытался взять себя в руки, но не вышло, потому что радость распирала меня изнутри. Эта новость обозначала, что какое-то время у меня будет крыша над головой, а также еда и тёплая кровать. И совокупность этих факторов, несмотря на всю отвратительность ситуации, вызывала во мне дикую безудержную радость.
— Завтра с утра поедем навестим Юнги, — сказал Джин. — А пока мы оставим тебя здесь, — это могло означать, что лежащий в больнице парень откажется от моей помощи, но пока я старался об этом не думать. — Тэ-тэ, ты голоден?
— Нет, — ответил парень, практически забившийся под стул с игрушкой какого-то супергероя в длинном плаще в руках, — я спасаю Третью планету.
— Я-ясно, — потянул Джин с лёгкой полуулыбкой. Кажется, подобное он слышал тысячи раз. — А что насчёт тебя, Чонгук?
— Я бы не отказался, — признался честно, так как уже давно ничего не ел.
— В холодильнике есть тушёная курица, приготовленная Хосоком, до завтра вам на двоих хватит.
Я вышел их комнаты Тэ, оставив его наедине с игрушкой, столкнувшись с остальными. Чимин, завидев меня, приветственно махнул рукой и тут же выскользнул в коридор, принявшись одеваться.
— Уже уходите? — спросил я.
— У меня есть ещё одно незаконченное дело, — признался Намджун. — Завтра утром заеду за вами около десяти, будьте готовы.
— Хорошо.
— У меня утренняя смена, — крикнул Чимин из коридора, — так что давайте как-нибудь сами!
— Намджун, магазин не открываем? — поинтересовался Хосок.
Парень задумался, после чего, выдержав паузу, сказал:
— Прибыль сильно упадёт, чего мы не можем себе позволить, — он покачал головой, положив ладони на бёдра и разочарованно вздохнув. — Придётся тебе поработать.
— Ну и ладно, — невозмутимо ответил Хосок. — Я заеду к парням вечером, привезу продуктов и узнаю у Чонгука, что там с Юнги, о’кей?
Я кивнул.
— У меня выходной, — сказал Джин, — так что я с вами.
— Ладно, — Намджун прикинул, сколько человек поедет, после чего попрощался со мной и ещё раз напомнил, во сколько нужно быть готовым завтра.
Понятное дело, он относился ко мне с подозрением. История, которую я поведал им всем, не тронула его сердца, потому что на своём веку ему, по-видимому, пришлось столкнуться с куда более опасными приключениями, нежели мне самому. Но я не собирался портить квартиру Юнги или красть его недорогие предметы техники. В этом не было никакого смысла, и я не собирался жить дальше с угрызениями совести.
И, в конце концов, нужно было сделать хоть что-то хорошее, хотя бы попытаться кому-нибудь помочь.
Хосок сказал, какие таблетки нужно дать Тэхёну вечером, а какие — утром, после чего также отправился домой. Спровадив остальных, я поужинал, прислушиваясь к звукам вокруг. В квартире было тихо, за исключением комнаты Тэхёна, откуда-то и дело раздавались звуки по типу «пау-пау-пау» и «тыщ-тыщ-тыщ». Занятый игрой парень полностью игнорировал окружающий мир, и мне подумалось, что это единственный для него способ скрыться от ударов внешней среды. Наверняка Тэхён переживал за брата больше, чем все остальные, потому что Юнги был единственным человеком, кто заботился о нём, содержал и поддерживал. Ему было нелегко принять тот факт, что теперь старшему брату какое-то время придётся находиться в больнице (а по его разбитому лицу смею предположить, что это время будет представлять собой больше, чем пара дней или неделя) под наблюдением врачей.