И так, говоря о разных бессмысленных вещах, мы доехали до больницы, и, выгрузившись, направились в регистратуру.
Женщина за стойкой с лёгкой полуулыбкой оповестила нас о том, что Юнги находится в отделе нейрохирургии.
— Как он? — спросил Джин сходу, явно разволновавшись.
Тэхён, прижимая к груди куклу, во все глаза смотрел на женщину, будто бы от неё зависел исход лечения Юнги.
— Жить будет, — ответила она. — Но для получения точной информации вам стоит обратиться к его лечащему врачу. И, пожалуйста, соблюдайте тишину и не говорите с ним слишком громким голосом.
Намджун кивнул и первый пошёл к лифту, а мы потянулись за ним. Тэхён, явно испуганный больничным окружением (которое он, как я уже знал, недолюбливает), сжал мою руку в своей и прижался, как ребёнок. Я представлял, как мы смотрелись со стороны — два вполне высоких парня, прижавшихся друг к другу, — и испытывал стыд, но не мог собрать волю в кулак и сказать Тэхёну этого не делать. Я понимал, что ему необходимо испытывать поддержку в столь стрессовой ситуации, потому позволял ему держать свою руку и прижиматься к моему плечу.
Мы быстро нашли нужную палату — одиночную, выделенную специально для Юнги. Я был испуган, увидев его в луже собственной крови, обессиленного и потерянного, но не ожидал, что сейчас, после получения медицинской помощи, он будет выглядеть ещё хуже. В это сложно было поверить, но парень, лежащий на больничной койке, с перебинтованной головой и загипсованным носом, не внушал никакой уверенности в скором выздоровлении.
Заслышав шорох приближающихся шагов, Юнги предпринял попытку открыть глаза, но с треском провалился. Испустив тяжёлый выдох, он приложил пальцы одной руки ко лбу, и закрыл глаза, будто бы не был рад видеть своих друзей и брата.
Но вряд ли причина была в этом.
Ещё перед тем, как войти, Намджун строго-настрого запретил Тэхёну кричать и издавать какие-либо громкие звуки. Парень вроде бы понял, что он него требуется, и теперь прятался за меня, со страхом выглядывая из-за плеча. Я не знал, что Тэхён пытается этим показать, но на всякий случай придерживал его руками, чтобы удержать на месте, если он вдруг дёрнется вперёд.
— Юнги, как ты? — спросил Джин, присев на стул подле кровати парня.
Намджун встал рядом, внимательно разглядывая своего приятеля, а мы с Тэхёном переминались с ноги на ногу у самого порога, не решаясь подойти ближе.
Юнги провёл языком по высохшим, испещрёнными трещинами, губам, и прошептал, явно борясь с сильной головной болью:
— Я в норме.
— Не ври, — с укором в голосе сказал Намджун. — Я сейчас поговорю с твоим врачом и узнаю, что к чему, если ты сам не признаешься.
— Разговаривай, — безразлично ответил Юнги.
— Когда ты будешь дома? — вдруг спросил Тэхён, высунувшись из-за моего плеча.
Юнги, превозмогая боль, приоткрыл один глаз, устремив его на младшего брата. Он попытался улыбнулся, но вышло коряво и, скорее, устрашающе, нежели поддерживающе.
— Скоро, — сказал он. — А пока ты должен слушаться старших, — тут он заметил меня, крайне удивившись, и добавил: — Я даже не буду спрашивать, что ОН здесь делает.
Столь апатичным видеть его мне не приходилось, а потому я испытывал крайнюю степень удивления, продолжая бороться с неловкостью. Был ли я тем, кто имел право здесь находиться? Вряд ли. Лучше бы меня отправили отработать за Чимина или Хосока, нежели взяли с собой сюда.
— Идите-ка найдите врача, — сказал нам Намджун. — А мы пока обсудим кое-какие важные вопросы.
— Сейчас его не стоит нагружать, — вклинился Джин, накрыв своей ладонью локоть Намджуна. — Лучше повременить.
— Нет, — возразил парень. — Мне нужно кое-что узнать. Ребята, вперёд!
Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и, крепче сжав в своих пальцах материю кофты Тэхёна, я потянул его за собой прочь из палаты, оставив «взрослых» наедине.
Глава 10. Сожаление
Когда за Чонгуком и Тэхёном закрылась дверь, Намджун расслабленно выдохнул. Он прекрасно осознавал необходимость нахождения поблизости этого рассеянного несамостоятельного паренька, но всё ещё не доверял ему, даже несмотря на столь щекотливую ситуацию.
Тэ не удалось бы справиться самостоятельно, он слишком многого не знал о внешнем мире, и, сколько бы книг не читал, никогда бы не сумел содержать себя в одиночку. Помощь Чонгука была как раз кстати, и, признаться, Намджун скорее склонялся к мысли, что он — чудо, посланное с небес, которое можно использовать в собственных целях, нежели опасное проклятие, коего стоит сторониться.