Намджун не осознавал последствий того, что делает, он всего-навсего хотел зарекомендовать себя как успешного человека, услугами которого можно воспользоваться не единожды, чтобы оставшиеся ему года прошли быстрее.
Намджун не был дураком, и, много работая, ему удалось достичь небывалых высот. Благодаря своему уму, он успевал практически везде, и надзирали многое спускали ему с рук, да и следили меньше, чем за другими. Именно поэтому он стал одним из лучших продавцов, к которому стояла очередь из тупоголовых увальней, желающих скрыться от реального мира.
Среди этих увальней был и Юнги. Намджун видел его часто, и подмечал, как быстро он худеет и стирается, представляя собой тень того парня, что так ловко дал отпор в первые две недели своего пребывания.
Шло время, и Намджун, сам того не замечая, наблюдал за Юнги, время от времени обговаривая с ним последние новости. Несмотря на своё новое пристрастие, парень был всегда адекватен, и лишь его затуманенные глаза выдавали правду, что вызывало в Намджуне смешанные эмоции. С одной стороны, ему было совершенно всё равно, Юнги сам рыл себе яму, и парень ему всего лишь немного помог. Такие, как он, рано или поздно проигрывают в игру под названием Жизнь, и катятся под откос без чьей-либо помощи. Так зачем держать его на плаву так долго, если можно заставить потонуть сейчас, показав ему лучший мир, красочный мир ярких эмоций?
Но с другой стороны… Их разговоры заставляли Намджуна усомниться в том, что Юнги входит в число людей, которых стоит так быстро списывать со счетов. Он был умён, находчив, но умело скрывал это под слоем депрессивности и чёрного юмора. И Намджун прекрасно понимал, почему изначально разглядел в нём только непроглядный мрак, вырывающийся из мечущейся души — Юнги не скрывал этого, пряча всё самое лучшее, и охраняя это как последнюю кость, оставленную хозяином перед собственной смертью.
Когда Юнги был под кайфом, он принимал две ипостаси. Порой становился разговорчивым, и на «часе свежего воздуха» сам смотрел на Намджуна, молчаливо подзывая его, а порой замыкался в себе и не выходил вовсе, а потом объяснял, что сидел в читальном зале и листал оставленные другими заключёнными журналы. Его мир, построенный из хлипких представлений о счастье, существовал лишь в те мелкие моменты, когда рассыпчатый порошок проникал в верхние дыхательные пути и растворялся в организме.
Однажды они сидели, скрытые от всех в закутке тюремного двора, и наслаждались последними деньками уходящего лета. Правильнее будет сказать, Намджун наслаждался, в то время как Юнги отходил от кайфа, смиряясь с тем, что яркие краски сменяются на привычно-серые, погружающие в надоевшую до блевоты реальность.
Он был тихим, много молчал и то и делал, что закрывал глаза, пытаясь удержаться где-то там как можно больше. И Намджуна это в конец достало.
— Тебе нужно завязывать, — твёрдо сказал он.
— Зачем? — спросил Юнги и раскрыл глаза, невидящим взглядом уставившись в голубое небо, яркое и безоблачное, как его ускользающие фантазии.
— Это вредит твоему здоровью, плюс ко всему, не сулит ничего хорошего.
— Ты же сам начал продавать мне эту дрянь, так? — Юнги хитро улыбнулся, зная, что Намджун не ответит на этот вопрос. — Так-то, — протянул довольно он, выйдя победителем.
— Да… Но всё-таки.., — Намджуну было стыдно за то, что он оправдывается, пытается выставить себя в лучшем свете, но его в самом деле достал этот тупой взгляд, это хлипкое тело, выдающее себя за того ловкого Юнги, что быстро подтянулся на локтях и, оказавшись на ногах, врезал верзиле, решившему на него полезть. — Я совсем не знал тебя, и мне было наплевать.
— А сейчас?
Во взгляде Юнги впервые за долгое время промелькнул интерес. Моргнул — и исчез, заставив Намджуна немного расхрабриться. Они успели привязаться друг к другу за то время, что коротали срок, считая дни и недели, но до сих пор не считались друзьями. Коллеги Намджуна — теперь уже коллеги, потому что он официально вошёл в их состав и стал продавать наркоту, получая неплохие проценты, — ни раз говорили ему прекратить якшаться с Юнги, ведь он — отброс общества, раз принимает ту дрянь, что они втюхивают. «Продавцы не должны баловаться собственным товаром,» — один из законов, что Намджуну сказали сразу, когда впервые всучили пакетик, и он запомнил его навсегда, да и, признаться, не хотел пробовать. Парень прекрасно видел, что случается с теми, кто перегибает палку, кто не может остановиться и лезет на стену из-за отсутствия денег. Кто, в конце концов, исчезает, стирается с лица Земли, превращаясь в могилу из говна и палок на безызвестном кладбище.