Это была Ёнам. Та самая, с которой началась его печальная история, покорившая его сердце с первого взгляда. Талантливая, обаятельная, умная, в последствии превратившаяся в жертву обстоятельств, выйдя замуж не по любви и став матерью в столь юном возрасте.
Она подняла свои глаза, бездонные и невероятно тёмные, как сама ночь, они не имели совершенно никакого выражения, и казались застывшими, отрешёнными от жизни.
Хосока пробрал холод, когда их глаза встретились, но он нашёл в себе силы спросить:
— Ёнам? Что ты здесь делаешь?
Он продолжал надеяться, что она пришла за сувенирами. Это было глупо и наивно, однако казалось наилучшим развитием событий. Мысль о том, что девушка принимает наркотики, которые распространяет Намджун, казалась Хосоку невероятно абсурдной.
Девушка вздрогнула, будто голос крепко ударил её по затылку, и моргнула пару раз, возвращая себя в реальность. Она словно и не понимала, что происходит, не отдавала отчёта в собственных действиях, пока не переступила порог.
— Меня прислал Намджун, — пробормотала она, сутулясь.
Хосок вышел из-за стойки, не понимая до конца, что он хочет сделать. То ли подойти к Ёнам и встряхнуть её за плечи, то ли послушаться и направиться на второй этаж, где хранился товар, за которым она пришла.
— Что ты делаешь? — прошептал он, словно бы в пустоту, не ожидая ответа Ёнам. Однако та вдруг обняла себя за плечи, как будто пытаясь согреться от холода.
— Тебе не понять, — резко ответила она. — Просто принеси то, что надо.
— У тебя же ребёнок… — продолжил Хосок, тихими шагами направляясь к лестнице, — и муж. Как ты можешь?
— Не читай мне нотации.
Взгляд Ёнам внезапно стал серьёзней. Хосок мог поспорить, что она внезапно очнулась от долгих путешествий по волшебным странам, где путешествовала с момента принятия последней дозы, и глаза её наполнились осмыслением, по которому Хосок так скучал, когда вспоминал о ней.
— Ты и после того случая сумел встать на ноги, — ехидно сказала она, и её тело внезапно окрепло, натянулось, как струна. — Удивляюсь, как тебе это удаётся? Я не слышала о тебе с тех самых пор, как тебе пришлось уйти из шоу-бизнеса, и мне почему-то казалось, что жизнь, наконец, показала тебе, что и как.
Хосок не понимал смысл сказанных Ёнам слов. Более того, они поразили его до глубины души.
— Я даже представить не мог, что ты так меня ненавидишь, — сказал он, наконец взяв себя в руки. Для этого ему пришлось приложить все силы. — Тебе стоит прекратить принимать эту ерунду.
С этими словами Хосок направился вверх по лестнице, намереваясь забрать последний пакетик порошка на сегодня. Меньше всего на свете ему хотелось отдавать это Ёнам, но он понимал, что иного выхода нет. И дело было вовсе не в деньгах, Намджун в них особо не нуждался, но в том, что эта девушка когда-то принадлежала Хосоку, она была всем, ради чего он старался, что вдохновляло его и заставляло двигаться дальше. И пускай сейчас всё это было не важно, казалось лишь глупым сном, приснившимся под утро и потому кажущимся таким реальным, он всё равно не мог не думать об этом. Слова Ёнам нанесли удар в самое сердце, и требовалось собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы не дать волю чувствам.
Хосок достал из сейфа последний пакетик, оставшийся на сегодняшний день, спрятал его в коробочку с сувениром и медленно спустился назад, чувствуя, что одеревеневшие конечности мешают ему двигаться быстрее. Он до сих пор не верил в то, что происходит, в то, что девушка, которая дала ему веру в себя, превратилась в наркоманку, яро ненавидевшую его.
Хосок, быть может, хотел бы даже обсудить это с Ёнам, но когда спустился и поднял голову, чтобы взглянуть в её глаза, то понял, что разговор ни к чему не приведёт — она было в своих мыслях и ничего не собиралась ему рассказывать. Порой в её голове образовывались проблески, когда девушка могла сказать что-то вразумительное, но сейчас она снова ушла в себя, и, когда Хосок привлёк к себе внимание вежливым покашливанием, посмотрела на него, как на совершенно чужого.
— Вот, — сказал парень, протянув ей коробочку с сувениром.
Ёнам посмотрела на неё стеклянными глазами, после чего протянула руки, медленно и неуверенно сжала её, соприкоснувшись с пальцами Хосока, и вдруг резко вздрогнула.
Парень почувствовал то же, что и она: огромное сомнение в том, что происходит. Будто мир внезапно совершил какой-то дрянной переворот, из-за которого всё оказалось не на своём месте.