— Что ты видишь, Чимин? — послышался мягкий голос психолога, и парень, крепко зажмурился, воззрился на картинку совершенно иным взглядом, пытаясь увидеть её, а не себя, но по-прежнему продолжал лицезреть чёрные силуэты неловких мазков, которые давно следовало бы стереть и не мучить пациентов, пришедших за помощью.
— Бабочку, — сказал парень, решив, что ничего лучше сегодня не придумает.
Эта картинка была последней, и женщина, разочарованно вздохнув, собрала всё в стопку и отложила в сторону. Она сидела за столом, и теперь, положив подбородок на переплетённые пальцы с ярким маникюром, недовольно смотрела на Чимина, прекрасно понимая, что результаты очередного теста не принесли удовлетворительных результатов.
— Зачем ты ходишь сюда, если не собираешься работать над своими проблемами? — вдруг спросила она. — Я не собираюсь делать всё за тебя.
Чимин удивился. Сколько бы он не приходил сюда, психолог только и делала, что заставляла рассказывать его о прошлом, настоящем и будущем, и при этом молча кивала. Порой парень вообще считал, что его никто не слушает, и он говорит в пустоту, стремясь высказаться кому-то, кроме себя самого.
Порой им, конечно, удавалось поговорить о чём-то отдалённом, что не имело никакого отношения к жизни Чимина (так, по крайней мере, ему казалось), но это было столь редко, что сейчас он испытал искреннее удивление от её напора.
Психолог смотрела на него выжидающе, словно точно знала, что Чимин ответит ей.
— Я не уверен, что справлюсь, — смущённо признался парень.
Такие откровенные разговоры каждый раз вызывали в нём бурю эмоций. Он окунался в самую гущу своих воспоминаний, испытывая пережитые, но не забытые эмоции наяву. Фантомной болью скручивало пальцы, а в горле поселялся отчаянный крик, который стремился наружу безудержным порывом.
Чимин сглотнул мокрый ком, вставший поперёк горла, и осмелился взглянуть в глаза женщине, что работала с ним на протяжение двух лет, и ни разу не пыталась отступить.
Её звали Суён, возраст — сорок три года или около того. Утончённая женщина с копной чёрных волос, блестящих, как вороново крыло, и постоянно собранных в аккуратную причёску. От неё всегда хорошо пахло — дорогими духами с тонкими цветочными нотками, она одевалась с иголочки и красила ногти яркими цветами, чтобы привлекать к себе внимание. Хотя, если подумать, ей не нужно было стараться, чтобы приманить к себе чьи-то взгляды — она была великолепна во всех смыслах этого слова, и красива, и умна, и находчива, и ответственна, и трудолюбива.
Вот только что-то в ней не устраивало Чимина, и дело было отнюдь не в её манере разговора, не в любопытстве, которое она проявляла по отношение к нему — в конце концов, это была часть её работы. Возможно, весь секрет был в имени женщины, столь созвучным с именем сестры Чимина — ещё одной частички прошлого, которую следовало бы стереть из памяти навсегда, ведь всё это не имело смысла.
Она никогда не решится взглянуть в этот позорный омут, сосредотачивающий отрицательные эмоции её несчастного детства, чтобы связаться с единственным человеком, который всегда защищал её и был готов подставить своё плечо. Возможно, она не понимала, что именно сделал Чимин, чтобы обеспечить ей счастливое будущее, но где-то в глубине души знала ответ. И парень свято верил в то, что однажды она наберётся смелости и позвонит ему, ведь его номер определённо был в базе её телефона. Позвонит и скажет, что, чёрт возьми, она сожалеет о том, что не поддерживала его после того, что он сделал ради неё, и хочет искупить свою вину, выслушав от начала до конца, с чем ему приходилось сталкиваться снова и снова, лишь бы она продолжала жить в счастливом неведении.