Но Намджун вдруг широко заулыбался и махнул рукой, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Я во все глаза посмотрел на него, не зная, как реагировать.
— Да ладно тебе, расслабься и оставь свои переписки при себе.
Моя реакция так сильно позабавила Намджуна, что он рассмеялся во всё горло и направился в гостиную, держась за живот. Чувствуя себя полнейшим идиотом, я, скованный по рукам и ногам невидимыми раскалёнными жгутами, раздражающими кожу, стоял на месте и глупо моргал, пока Чимин не решил предпринять попытку помочь мне расслабиться.
— Не обращай внимания, — сказал он с лёгкой полуулыбкой.
Я перевёл взгляд на него, заметив, что его бледное лицо также выражает волнение, как и моё собственное, но вряд ли по той же причине. Он уже слишком долго был с Намджуном, чтобы бояться его угрожающей мимики. Так что его так напрягало? Моё присутствие?
— Не привык, что на меня так давят, — признался я, желая направить диалог в более приятное русло. Сейчас каждый из нас был не в себе, и ощущал давление несправедливой жизни.
— Да, я тоже, — Чимин скромно улыбнулся и кивнул головой, — однако и мне сегодня дали просраться.
— М? — переспросил я, подумав, что мне показалось.
Однако Чимин так смутился от сказанного, что я тут же ощутил, как возможность адекватного диалога была потеряна. Весь пунцовый, парень покачал головой, уныло улыбаясь, и сказал:
— Да так, ничего.
Переминаясь с ноги на ногу, я вдруг понял, что мне лучше уйти, чтобы не смущать Чимина ещё сильнее. Мне не было ясно, почему он испытывает такие эмоции в моём присутствии, но не скажу, что это было приятно понимать. В конце концов, я не сделала ничего такого, чтобы он каждый раз краснел, как распустившийся цветок по утру.
Прошмыгнув в комнату Юнги, я закрыл за собой дверь, вмиг почувствовав окутывающее меня удовлетворение. Оказавшись наедине с собой, сразу стало легче дышать, и сердце медленно замедляло ритм, возвращаясь к физиологической норме. Возбуждение, сковавшее по рукам и ногам, наконец, стало отпускать, и конечности наполнялись приятным теплом.
Всё было позади, теперь можно было возвращаться к более-менее привычной жизни. Конечно, Намджун никуда не делся, я слышал, как он копошится в комнате Тэхёна, что-то говоря ему, а, значит, мне ещё придётся столкнуться с ним за сегодняшний вечер.
При этом я не мог сидеть в комнате, пока он не уйдёт, чувство голода обуяло меня и норовило уничтожить заживо. И, думая о сытном ужине, я уже не так сильно боялся разговора с Намджуном.
Переодевшись, я выскользнул обратно, заметив, что Чимин переместился на диван и теперь бесцельно пялился в телевизор. Решив не беспокоить его, я подошёл к холодильнику и заглянул в него, надеясь обнаружить что-то страшно сытное и вкусное, но там было только молоко, хлопья и пара фруктов, которые не сильно-то меня интересовали. Но иного выбора не было, потому приходилось довольствоваться малым.
— А ты хорошо справляешься, — вдруг послышался голос.
— Да?
Голос вырвал меня из пучины раздумий, и я не заметил, как оторвал взгляд от продуктов и разогнулся в спине, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда он исходил.
Естественно, меня похвалил Чимин, который вновь смотрел на меня исподлобья, словно я смутил его тем, что обратил своё внимание.
— Конечно, — искренно произнёс он, смущённо улыбнувшись, будто похвала, какой бы они ни была, давалась ему с трудом. — Я вообще удивляюсь, как ты можешь находиться тут, среди этого, не осознавая даже наполовину, что происходит.
Мне стоило бы согласиться с ним. Сам чувствовал себя дураком потому, что пошёл на какую-то авантюру, даже примерно не узнав, чего мне это будет стоить. Да, пока всё шло неплохо, у меня была крыша над головой, еда, даже возможность выходить в Интернет, и всё было сладко да гладко, но до какого момента — неизвестно. Тэхёну в любой момент может стать плохо, и я не буду иметь ни малейшего понятия, что с этим делать, и скорее всего запаникую так, что упаду в обморок от волнения, вместо того, чтобы оказать ему первую помощь.
В конечном итоге, я не был медиком, и, в отличие от Юнги, не любил Тэхёна настолько, чтобы научиться всему, что помогает ему держатся наплаву.
— Ну… — говорить с ним было сложно, словно мы находились на разных волнах и никак не могли соприкоснуться, — я надеюсь, что рано или поздно кто-нибудь меня просветит.