— Возможно, — нелепая улыбка Чимина красноречиво продемонстрировала мне, что он меньше всего верит в такой исход событий, но чувствует себя вынужденным что-либо ответить.
Я не стал с ним спорить, пытаться навязать, что я медленно иду к своей цели и подбираюсь к их мрачным тайнам, чтобы понять, как именно они связаны друг с другом и почему вместе, несмотря на свои разные характеры и такие непохожие судьбы.
Возможно, мне бы удалось немного разговорить Чимина, но тут их комнаты Тэхёна послышался громкий звук телефонного звонка, и Намджун выскочил в гостиную, выглядя максимально взволнованным. Я только налил молоко в чашу с хлопьями и развернулся, чтобы сесть за стол и поужинать, как увидел его лицо и вмиг потерял аппетит. Только что, казалось бы, минут десять назад, я готов был обмочиться от его сурового взгляда, теперь же он выражал такую глубокую растерянность, что я сам почувствовал себя потерянным и испуганным.
Чимин, также прочувствовав изменившееся настроение Намджуна, спросил, что случилось, но парень ничего не ответил, приняв звонок и направившись к окну, чтобы устремить свой взгляд на одну точку, не имеющую ничего общего ни со мной, ни с Чимином, лицо которого вновь побледнело и выражало глубокую озабоченность.
Я же только и мог, что тихо опуститься на стул у обеденного стола, и поставить тарелку. Ком в горле, символизирующую сгусток слюны и волнения, взявшегося из неоткуда, но являющимся причиной изменения настроения Намджуна, мешал мне насладиться ужином сполна.
Парень быстро закончил разговор, будучи сначала раздражённым звонком (человек, звонивший ему, явно не был обласкан его радушием), но потом растерянным, с лёгкими признаками волнения. Дрожащие пальцы напряглись, чтобы не выпустить телефон из рук, в то время как вторая рука легла на талию, в поисках какой-то опоры и поддержки. Обнимая себя, Намджун явно чувствовал себя лучше, словно никакой поддержки со стороны ему и не требовалось.
— Намджун, — голос Чимина дрожал от осознания того, что случилось явно что-то плохое, раз парень ведёт себя так… Откровенно демонстрируя свои эмоции. — Что случилось?
Намджун ничего не ответил, даже не вздрогнул. Не было никакой реакции на вопрос Чимина, так что нам было трудно понять, услышал ли он вопрос вообще. Но потом, будто собравшись с мыслями, парень повернул головой и что-то пробормотал, что не дошло даже до моих ушей, хотя я сидел рядом и внимал, готовый к любому повороту.
— Что? — переспросил Чимин, смущаясь от того, что приходится допытываться так настойчиво. Было заметно, что это чувство было отнюдь ему не знакомо, и твёрдость просыпалась в нём только тогда, когда это действительно было необходимо.
— Мой брат, — Намджун плотно сжал губы и вздохнул через нос, пряча влажные глаза от нас. — Он умер.
Я громко охнул, не зная, чему удивляться больше. Тому факту, что у Намджуна вообще был брат (хотя, если подумать, что в этом удивительного?) или тому, что этот самый брат умер?
Выглядя чертовски одиноким, самым покинутым парнем во Вселенной, Намджун большими шагами направился к выходу.
— Ты куда? — воскликнул я, не ожидая от себя такой резкости.
Парень замер в коридоре, заслонённый стенкой с вещами, отчего было видно лишь его силуэт. Сложно было судить о том, как выглядело его лицо, но я отчего-то понимал, что оно переполнено печалью.
— Мне нужно будет уехать, — сказал он тихо. Его голос не дрожал, значит, он не плакал, однако звучал приглушённо, исходя словно из недр его существа. — Скажи Хосоку, чтобы приглядел за магазином.
И, не позволив мне сказать что-либо ещё, Намджун вылетел из квартиры, которую я по собственной неосмотрительности позабыл закрыть, громко хлопнув дверью на прощание.
Мы с Чимином остались наедине, утопая в удушающей тишине. Я был уверен, что, прислушавшись, услышу, как гудят наши мозги, генерируя умные мысли, но без концентрации было невозможно услышать что-либо, кроме гнетущей тишины. Мы были так растеряны от этой новости, что не знали, как бы разрядить обстановку. Мне о многом хотелось бы его спросить, но слова застряли в горле, зацепившись за ранее образовавшийся ком, и теперь царапали горло, принося раздражающую боль.
Чимину первому удалось выйти из оцепенения. Передёрнув плечами, тем самым как бы разряжая обстановку, он сказал:
— Надо бы позвонить Хосоку и сказать, что произошло.
Он поднялся с дивана, нервно кашляя.
— Да и мне следует уже отправляться домой.
— Подожди, — остановил я парня. — У него был брат?