Чимин посмотрел на меня как на полоумного, и я его, в принципе, понимал.
— Ну…то есть… — его взгляд меня заставил меня растеряться. — Он никогда не говорил о нём.
— Да ты здесь всего-ничего! — воскликнул парень рассерженно. — Никто из нас не обязан рассказывать о себе всё подчистую.
— Я понимаю, но…
— У меня есть сестра, но я тебе о ней не рассказывал, что дальше? Это что-то значит?
— Я не…
— Хотя в моём случае, конечно, значит, — голос Чимина с громкого и рассерженного сменился на растерянный и тихий. — Но это уже не так важно. Я, пожалуй, пойду…
Столь яркая гамма эмоций, отразившаяся на лице Чимина, вогнала меня в ещё больший ступор. Сначала Намджун показался с совершенно иной стороны, выбив меня из колеи, теперь этот парень наорал на меня и сбежал, трусливо поджав хвост. Хотя в чём-то он был, конечно, прав. Никто из них не обязан докладывать мне свою генеалогию, так же, как и я им. Если подумать, они ничего обо мне не знают, кроме того, что я сбежал из дома, потому что мои родители полные кретины.
Вздохнув, я попытался взять себя в руки. Нет никакой разницы, есть ли на самом деле у Намджуна брат или это какое-то погоняло его близкого друга — он сбежал из дома и собрался куда-то уехать, оставив нас под присмотром друг друга.
Есть больше не хотелось, и, посмотрев на хлопья, набухшие молоком и теперь совсем не привлекательные, я почувствовал приступ тошноты.
Я принялся медленно убирать за собой посуду. Перед глазами всё ещё стояло бледное и ощерившееся лицо Намджуна, для которого столь разнообразная и наполненная событиями жизнь в один миг остановилась, сосредоточившись на одной лишь новости.
Я всё пытался представить себя на его месте. Вот ты чувствуешь себя королём собственной жизни и всё держишь под контролем, но какая-то жалкая пара слов способна выбить тебя из колеи и заставить тебя ощутить собственную никчёмность. Или «жалкая» слишком не подходящее слово?
Интересно, каким был его брат? Были ли они похожи, насколько были близки и когда в последний раз общались перед его смертью?
Думая об этом, я вновь вспомнил его побелевшее лицо, обескровленное и лишённое какого-либо выражения. Пустое. Лишь глаза блестят от навернувшихся слёз.
Вспомнил и подумал, что неплохо было бы позвонить Намджуну и сказать, как мне жаль. Возможно, это желание было невероятно глупое и детское, но почему-то моё нутро толкало меня к этому. Я ощущал себя невероятно бестактным, потому что первое, что я сказал Намджуну после неприятной новости, это «Ты куда?» вместо «Мне ужасно жаль, я рядом, если тебе хочется поговорить».
Впрочем, Чимин был ничуть не лучше, если подумать. Он так же, как и я, впал в ступор и не мог подобрать слов, а, возможно, Намджуну только это и нужно было. Чтобы кто-нибудь положил руку на его плечо и сказал, что он не один.
Когда я потерял отца, то не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать, но никто, честно говоря, и не пытался помочь мне ни словом, ни делом. Мать ушла в себя и только и делала, что ревела, в то время как я пытался взять себя в руки и понять, как жить дальше, и есть ли впереди будущее, славное, которое полностью бы меня удовлетворило?
Возможно, если бы тогда кто-то подошёл ко мне и сказал, что готов подставить своё плечо, я бы почувствовал себя лучше намного раньше? И, может, стоит попытаться помочь Намджуну, чтобы он ощутил, что не одинок?
Я закрыл входную дверь, которой сегодня все только и делали, что громко хлопали, и достал мобильник Юнги, в которым без труда нашёл номер Намджуна. Секунды, что я раздумывал, стоит ли ему звонить, растянулись в часы, по крайней мере, мне так показалось. Даже рука затекла, пока я сжимал в ней телефон, и в пальце закололо, когда мне, наконец, удалось собраться с мыслями и нажать на номер телефона, чтобы вызвать абонента.
Намджун долго не брал трубку, и я уж было подумал, что он не хочет ни с кем разговаривать, но тут долгие гудки резко оборвались, и послышался его раздражённый голос:
— Чего тебе, Чонгук?
Мне тут же захотелось сбросить вызов, но, крепко зажмурившись, я заставил себя поверить в то, что парню действительно необходимо услышать от меня парочку приятных слов.
— Не теряй моё время, парень, у меня и без тебя забот полон рот…
— Мне жаль! — воскликнул я громко, и тут же положил ладонь на губы, затыкая себя, ведь орать, когда Тэхён спал за соседней стенкой, было не совсем умно.
Ответа не послышалось, и я уж было подумал, что Намджун, разозлившись, просто выбросил телефон, и именно поэтому я всё ещё слышу тишину, а не короткие гудки, свидетельствующие о конце разговора.
— Прости, что?.. — наконец, выдавил Намджун, показавшийся мне растерянным таким жестом с моей стороны, что, конечно, приятно польстило.