Да чего уж теперь об этом раздумывать? По вине собственной дурости я наконец-то сумел свернуть с уготовленного мне унылого пути и отправиться на встречу крутых приключений! И это здорово, несмотря на то, чем всё это может закончиться.
Я улыбнулся, и вдруг сквозь закрытые веки увидел блеснувший свет, ударивший мой сутулый силуэт, наслаждающийся одиночеством. Я открыл глаза и увидел машину Намджуна, и его самого за рулём, сурового и сосредоточенного. Казалось бы, что два часа назад в гостиной Юнги был совершенно другой человек, прототип человека, что сейчас сидит за рулём. То, с каким профессионализмом он менял маски, поражало и восхищало меня одновременно.
Задняя дверь машины распахнулась и из неё высунулась рыжеволосая голова Хосока. Заметив меня, парень полностью выбрался на улице и приветственно махнул рукой. С ним при себе ничего не было, что навело меня на мысль, что по утру он вместе с Тэхёном собирается отправиться в магазин Намджуна, где работает не покладая рук.
Я кивнул ему головой, отвечая на добрый жест. Не видел ни малейшего смысла разговаривать и заставлять Намджуна ждать, он и так был весь на нервах, это было заметно по его напряжённым плечам и пальцам, что неистово сжимали руль.
Вскоре моя скромная персона уже находилась в салоне автомобиля вместе со всеми. Чимин, сидевший со мной на задних сидениях, кивнул мне головой и тут же отвернулся к окну. Он казался скованным и смущённым, что меня ничуть не удивило, но в данный момент на него, по-видимому, оказала влияние столь неприятная ситуация, и мне было неясно, зачем он едет, если не может сдерживать такое давление.
Но лезть к нему в душу сейчас не казалось возможным, потому я тоже отвернулся, делая вид, что всё в порядке, хоть внутри и скребли кошки. Атмосфера была довольно угнетающей, несмотря на то, как сильно я пытался казаться отстранённым от всего и ни к чему непричастным. Эти парни, каждый, кто находился в салоне, понимали, кто ушёл из жизни и почему Намджун испытывает эту гамму эмоций — от скорби до разрывающей нутро ярости, и лишь я один выглядел глупо на этом фоне, пытаясь понять то, что было надёжно упрятано от чужих глаз.
Намджун молча тронулся, и все остальные также не проронили ни слова. Я не знал, будем ли мы ждать на вокзале, и если будем, то сколько, но боялся спросить, не желая встречаться со стальным взглядом Намджуна. Кажется, в нём сейчас была бомба замедленного действия, которая была готова рвануть в любую секунду и по любому поводу.
Не хотелось бы становиться тем самым поводом, спровоцировавшим взрыв.
Я молчал всю дорогу, и даже тогда, когда Намджун припарковался и вышел из машины, никому ничего не сказав. Мне было жутко интересно, когда именно они собрались прыгать, хоть я и понимал, что логичнее всего это будет сделать на обратном пути. Чтобы не заставлять других ждать, мне пришлось выбираться с мягкого тёплого сидения в холодную зимнюю стужу, в ожидании того момента, когда мне дадут команду садиться в поезд.
Я заметил, что у Намджуна и Джина были небольшие рюкзаки. Вероятнее всего, они взяли с собой тёплые вещи и консервы, чтобы сделать привал, как в тот раз. Уж не знаю, будем ли мы ночевать в каком-нибудь заброшенном амбаре, но они, видимо, были готовы и к такому.
Остановившись на перроне и затерявшись среди немногочисленных зевак, ожидающих поезд, как и мы сами, Намджун достал из кармана парки пачку сигарет и нервно закурил одну, выпустив дым через нос. Джин укоризненно посмотрел на него, но ничего не сказал, махнув нам, чтобы отошли и не дышали этой гадостью. Однако я, желая сблизиться с Намджуном и показать ему, что я готов поддержать его, подошёл поближе и протянул руку. Он вопросительно посмотрел на меня, изогнув одну бровь.
— Хочу немного отравиться и расслабиться, — пояснил я, чуть дрогнув пальцами.
Намджун усмехнулся и зажал сигарету в губах, освободившейся рукой отогнув крышку пачки и протянув её мне, чтобы взял то, что просил. Честно признаться, я всё ещё сомневался, да и Джин смотрел на меня, как на полоумного, но мне отчего-то захотелось попробовать. Несмотря на то, что я ненавидел сигареты и курящих людей всю свою жизнь, сейчас я увидел в этом процессе нечто сакральное, и, смотря на то, как дрожащие веки Намджуна расслабляются после очередной затяжки, засунул эту дрянь в рот и плотно сжал губы.