— Я готов рисковать! Просто хочу знать, какой может быть плата.
— От лёгкой травмы до смерти, — сталь в голосе Намджуна сошла на «нет». Он передёрнул плечами, демонстрируя свою незаинтересованность разговором, и стал снова пялиться в окно.
— Не переживай, — сказал Джин, силясь меня подбодрить. — Слоя снега достаточно, чтобы смягчить падение.
Я кивнул головой с улыбкой, соглашаясь с ним. Хотя, конечно, улыбку выдавить из себя было невероятно сложно, потому что на душе было паршиво. Намджун никогда не был учтивым и вежливым парнем, всегда держался обособленно и холодно, но, чтобы настолько… Не помню, чтобы когда-либо чувствовал себя таким ничтожным рядом с ним.
Он ощущал себя сломленным, поэтому пытался самоутвердиться за счёт других? Я не знал.
Но легко заметная сталь в голосе Намджуна отбила желание поговорить не только у меня, но и остальных ребят, которые также развернулись, став смотреть по сторонам: Джин уткнулся в телефон, а Чимин принялся с интересом рассматривать календарь, висящий над нижней койкой, на которой мы с ним вместе и сидели.
Я же, немного подумав, принял решение позалипать в окно, чтобы время, которое крепко держалось за меня и не желало двигаться вперёд, наконец-то возобновило своё движение и ускорилось, позволив нам домчаться до места назначения за пару секунд (конечно, по ощущениям).
Моя тактика оправдала себя, правда, совсем не так, как планировалось. Вместо того, чтобы заинтересоваться окружающими видами, я ощутил, как веки наливаются свинцом, и позволил им сомкнуться, погрузив себя в сладостный мир грёз.
Мне снился отец, улыбчивый и счастливый, глядящим на мать с нескрываемой любовью. И я, находящийся поблизости, ощущал неизмеримое ни с чем счастье, будто и не было ничего, что разделило нас и превратило мою жизнь в сплошное разочарование.
И, когда моё сердце переполняло тепло, готовое разорваться от этого давно позабытого чувства, кто-то толкнул меня в плечо, грубо выдернув из омута воспоминаний. Разлепив заспанные веки, я воззрился на Чимина, который пытался меня разбудить.
— Что? — выдохнул я, сладко зевнув. Путешествие на поезде меня уморило, и теперь не хотелось ничего, кроме как остаться на койке, полусидя, полулёжа, выбрав её в качестве своего вечного пристанища.
— Мы приехали, — сказал Чимин, убрав от моего плеча руку.
И, ничего не объясняя, он вышел из купе, оставив дверь открытой.
Разогнувшись, я ощутил навалившуюся на плечи усталость, ставшую для меня неплохим проводником в мир грёз. Решив узнать, сколько мне дали поспать, я достал из кармана телефон Юнги, с удивлением подметив, что прошло уже несколько часов. Поезд, остановившейся на станции, ожидал, пока прежние пассажиры высадятся, освободив места для новых, бодрых и готовых к долгому пути.
Мне же не оставалось ничего, кроме как высадиться на перрон, надеясь, что мои спутники не решили избавиться от меня, оставив одного в другом городе.
Обстановка была гнетущая, все молчали. Намджун, не спеша никому ничего объяснять, отошёл чуть в сторону и, достав из кармана телефон, быстро набрал чей-то номер и поднёс гаджет к уху. Коротко о чём-то договорился и повернулся нам, кивнув в сторону, чтобы следовали за ним. Я замыкал процессию, послушно следуя за широкой спиной Намджуна, в мягком свете фонарей кажущейся сутулой и одинокой.
Вскоре за его фигурой потянулась тонкая струйка дыма, пропитывая воздух своим удушающим запахом. В следующую секунду, только стоило Намджуну сделать первую затяжку, дым окутал меня, шедшего сзади, и немного расслабил. Этого было ничтожно мало, чтобы почувствовать настоящее спокойствие, избавиться от тяжёлой обстановки, ложащейся на мои плечи непосильным грузом, но это было хоть что-то, позволяющее мне оклематься.
Я понятия не имел, о чём он там договорился, но надеялся, что это поможет мне, как и всем остальным, вскоре оказаться в постели. Мне казалось, что ноги вот-вот предательски подогнутся, заставив меня распластаться на земле.
И тут, словно немой ответ на мои молитвы, впереди показалась одинокая остановка с облупившейся краской. С первого взгляда было понятно, что этим уже давно не пользуются по назначению, но я, воодушевлённый, прибавил ход, осознав, что парни направляются именно туда, чтобы присесть. И мне жуть, как хотелось оказаться в числе первых, примостивших свою пятую точку на скамью.