По первому взгляду невозможно было понять, где здесь чья половина, и мне было трудно представить, каким подростком был Намджун — собранным или распоясанным, интересующимся музыкой до глубины души.
Чимин, удивлённый точно так же, неуверенно переминался с ноги на ногу, прикрыв за нами дверь. Оставшись со мной наедине, он почувствовал себя ещё более неуверенно, чем раньше. Поэтому пришлось брать инициативу в свои руки.
— Что думаешь? — спросил я, пробираясь к кровати через барабанную установку.
— О чём? — не понял Чимин.
— Обо всей этой ситуации, — пояснил я. — Мы тут вроде как совсем лишние, никто нас не знает, да и с братом Намджуна мы не были знакомы.
— Сам Намджун считает себя здесь лишним, — с нервной улыбкой произнёс Чимин, — так что, думаю, он разделяет наши чувства.
На прикроватном столике, заваленная дисками, лежала перевёрнутая рамка. Отодвинув мусор кончиками пальцев, я поднял её, увидев запечатлённых парней, улыбчивых и счастливых до одури, смотрящих в объектив совершенно чистыми взглядами, не запятнанными чувством предательства.
Совсем юные и готовые к подвигам, они смотрели на меня, пытаясь убедить в том, что они — самые способные в этом мире люди, для которых уготовано лучшее будущее.
Что же такое могло случиться?
— На что ты смотришь? — спросил Чимин, подойдя сзади. Вздрогнув, я указал ему на фотографию.
— Так странно… Понимать, что жизнь может столь сильно измениться за какое-то мгновение. Понимаешь?
— Да.
Я обернулся, взглянув в его помутневшие глаза, наполненные печалью.
— Они всегда были близки, — сказал он, — а потом…
Он замолк, будто об этом нельзя было говорить. Но я был здесь, в комнате, которая принадлежала двум братьям, и я не мог больше оставаться в стороне, даже если не принадлежал этому миру. Теперь я стал его частью.
— Что было потом?
— Это не моя история, — сказал Чимин, сделав от меня шаг назад. И лишь один шаг разделил нас на мили. — Я не вправе её рассказывать.
— Ну, а что насчёт твоей истории? — спросил я резко. — Что случилось с тобой? Почему ты с ними?
Дёрнувшись, Чимин развернулся на пятках, крепко обхватив плечи ладонями.
— Это не твоё дело, — ответил он надломленным голосом, и я осознал, что ошибся, посчитав, что Чимин может раскрыться передо мной прямо сейчас, признавшись, что тормозит его на пути, и делает таким дёрганым и неуверенным в себе.
— Прости, — сказал я, выдавив из себя нелепую улыбку, — Не надо было мне…
— Всё в порядке, — оборвал меня парень, обернувшись. — Ты ничего не знаешь, и не надо совать свой нос не в своё дело. Это слишком.
— Прости, — вновь пролепетал я, не зная, что ещё сказать.
Чимин помотал головой и подошёл к письменному столу, заваленным бумагой. Я же открыл единственный шкафчик тумбочки, заметив порезанные на кусочки фотографий. На одном обрывке была девушка, на другой — Намджун, а на третьем Ынкван, и оба они были частью единой фотографии, разрезанные чьей-то неуверенной рукой.
— Это была ссора из-за женщины? — предположил я.
— Что? — переспросил Чимин.
— Женщина. Она была виной того, что произошло с Намджуном.
— И да, и нет, — неопределённо ответил парень, ухмыльнувшись. — Всё сложно, Чонгук. Если хочется узнать, то спроси Намджуна. А я пойду спать.
С этими словами он завалился в кровать и сладко зевнул, не прикрывая рот. Я же, вновь бросив взгляд на девушку, вдруг ясно осознал, что именно она была яблоком раздора. Она, столь красивая, эмоциональная, пышущая жизнью.
Что же с ней случилось?
Я не знал.
Глава 15. Семейное гнёздышко
Я закрыл глаза. Слишком много навалилось одновременно. Только что я услышал, что мой знакомый, в общении с которым я заинтересован, потерял близкого человека, и вот уже мне говорят собирать вещи в небольшое, но увлекательное путешествие. Готов ли я к новому прыжку? Помнится, Чимин говорил, что это круто, а Юнги, что они могут быть полезны Тэхёну, чтобы нормализовать его состояние. Но что насчёт меня? Необходимо ли мне «дать волю чувством», как-то сказал Джин Намджуну, не зная о лишней паре ушей в салоне автомобиля?
Я согласился, так что отступать было некогда. Потому, быстро одевшись в тёплое, подготавливая себя к пешей прогулке после прыжка, я вновь опустился на диване в гостиной и принялся ждать звонка Джина. Странно, но мне было очень спокойно, несмотря на то, что прыжки с поезда сами по себе вещь волнительная. Но, возможно, когда придёт момент, но меня вновь затрясёт как осиновый лист на ветру, кто знает?
Время тянулось невероятно медленно, и те два часа, что мне дали на сборы, растянулись в месяцы, по ощущениям. И всё это время я сидел на одном месте и слушал звук собственного дыхания, пытаясь убедить себя, что Тэхён будет под присмотром более внимательной няньки, пока я буду испытывать новый вид развлечения. В конце концов, моя жизнь в последнее время стала слишком…