Хотя, если подумать, Намджун не выглядел таким расстроенным. На его лице отпечаталась маска безразличия, которая не пропускала ни единой эмоции. Быть может, их и вовсе не было, Намджун чувствовал себя потерянным и запутавшимся, и в полной мере не понимал, что произошло? Как бы то ни было, мне не хотелось лезть в его душу и узнавать правду. Его мысли были надёжно скрыты, что меня неимоверно восхищало. Человек, подобный ему, мог пережить ужасные потери, не дрогнув ни единой мышцей лица.
Хотелось бы и мне быть хоть немного похожим на Намджуна.
Мы сели в поезд, заняв одно из свободных купе. Было так странно вновь оказаться здесь, несмотря на то, что еду в совершенно другое место, преследуя совершенно иные цели. Даже не думая о причине, я чувствовал, как колотится моё сердце, порождая во всём организме себе подобные маленькие пульсирующие островки, из-за которых возбуждение накатывало как волна при шторме — на маленькое шатающееся судёнышко.
Всю дорогу молчали. Намджун, сидящий напротив меня у окна, всё время смотрел на улицу, на проносящиеся мимо деревья и здания. Его разум был занят серьёзными думами, что отражалось глубокой морщинкой на лбу, простирающейся от края до края. Если не смотреть на это, то он выглядел совершенно повседневно, но я, стремясь узнать о его образе как можно больше, цеплялся за любую деталь.
В противоположность Намджуну — Джин, стремящийся найти себе место. Создавалось ощущение, что в его заднице застряла тысяча иголок, из-за этого он постоянно елозил на сидении и то и дело втягивал голову в плечи. Я понимал, почему он волнуется, но страшился заговорить об этом, не желая выдавать себя свидетелем их разговора тет-а-тет. Вряд ли кто-то из них хотел бы знать, что какой-то парень, подобранный на пути в Сеул, знает их страшные тайны.
Чимин, как и я, выглядел вполне спокойно. Он словно и не знал, зачем мы едем к родителям Намджуна, хоть и присутствовал при разговоре, когда всё тайное стало явным. Возможно, что его куда больше волновала обратная дорога, а именно — прыжок с поезда, который во мне вызывал противоречивые эмоции. Я хотел этого, стремясь почувствовать ощущение свободы и тайного блаженства, не подвластного людям, не знакомым с выбросом адреналина, но и боялся, потому что помнил, как ударился о какую-то замёрзшую глыбу и чуть не сломал себе нос.
Подумав об этом, я спросил:
— Как часто происходило что-то непредвиденное?
Мой голос показался резким даже мне самому, не говоря уже о других. Отвлекшись от своих мыслей, на меня посмотрел даже Намджун, вопросительно изогнув левую бровь. Чтобы объяснить, что я имею в виду, мне пришлось вновь подать голос:
— Ну… При вашем необычном хобби, — троица продолжала молчаливо пялиться на меня. — При прыжке с поездов.
— А, — протянул Джин, чуть улыбнувшись. При этом его взгляд автоматически скользнул на Намджуна, словно это он должен был отвечать на вопросы подобного рода, но тот продолжал молчать, плотно сжав губы. — Нет, не часто.
— Значит, всё-таки происходило? — допытывался я.
— Ты внезапно испугался? — с насмешкой в голосе поинтересовался Чимин. В его глазах танцевали смеющиеся искры.
— Нет! — воскликнул я, выставив перед собой руки, словно пытаясь защититься от внезапного удара. Но никто, естественно, не собирался меня бить.
— В чём тогда причина? — полюбопытствовал Чимин.
— В первый раз я чуть было не сломал себе нос. Нужно же знать, чего стоит ожидать.
— Никогда не знаешь, чего, — сказал Джин, и извинительная улыбка развела уголки его губ в стороны. — Намджун как-то сломал ногу, неудачно приземлившись, а Чимин провалился в небольшую яму, заваленную снегом, из которой мы выкапывали его на протяжение получаса.
— Это опасно, — вдруг сказал Намджун, пронзая меня насквозь сталью своего голоса. — И не каждому это может приглянуться. Если ты не готов рисковать, можешь на обратном пути доехать прямо до Сеула.
Столь резкий ответ словно выбил из меня всю спесь, отбив всякое желание продолжать диалог. Но взгляд, которым он сверлил меня насквозь, вынуждал ответить на поставленный вопрос.
«Готов ли я?»
Определённо, нет, но разве я имел какой-то выбор. Неизвестно, как долго придётся находится в их обществе, прежде чем мне удастся иметь такое количество денег, чтобы съехать от Юнги и жить самостоятельно. А для того, чтобы комфортно чувствовать себя в обществе странных людей, я должен был сам стать странным.