Эйрин моментально просияла вновь и энергично закивала:
— Разумеется, ваше величество! Не сомневайтесь, я научу ее всему, что надлежит знать и уметь придворной даме. — Она весело подмигнула Грейс и прошептала: — Не волнуйся. Мы знатно повеселимся!
Грейс сглотнула ком в горле и с беспокойством покосилась на Бореаса. Она уже усвоила, что выражению «повеселимся» в этом мире придают несколько иное значение, чем в том, откуда она явилась. Сердце сжалось на миг в тревожном предчувствии. И зачем только она позволила втянуть себя в эту непредсказуемую авантюру?!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДОРОГА НА КЕЙЛАВЕР
38
Солнечным осенним днем четверо всадников выехали из ворот Кельсиора и отправились в дальний путь на юг, где в Кейлавере должен был вскоре открыться Совет Королей.
На грязном заднем дворе древней таррасской цитадели Трэвис и Фолкен оседлали лошадей, подаренных им на прощание королем Келом. Барду достался светлогривый вороной жеребец, а Трэвису косматый каурый мерин с умными глазами и белой звездочкой во лбу. Мелия и Бельтан покидали Кельсиор на собственных конях: рыцарь на чалом боевом скакуне, а прекрасная дама, чье искусно подвернутое платье оказалось замечательно приспособлено для верховой езды, — на серой, как утренний туман, кобыле с точеными ногами и длинной грациозной шеей.
Несколько раньше они нанесли визит королю, чтобы испросить его разрешения на отъезд. Бельтан пояснил Трэвису, что закон гостеприимства имеет обратную силу: владелец крова обязан приютить попросившего о ночлеге странника, но и гость, в свою очередь, не может уехать, не получив дозволения хозяина дома, будь то королевский дворец или жалкая лачуга.
— Ты спятил? — рассердился Кел, услыхав из уст Фолкена формальную просьбу о позволении оставить крепость — Не успел приехать, как уже собираешься нас покинуть?!
Король принял их в спальне — уютной, хотя и немного тесноватой для его габаритов комнате, отделенной от пиршественного зала плотным занавесом.
— Кое-кто из нас уже около месяца пользуется гостеприимством вашего величества, — заметила леди Мелия. — Полагаю, срок достаточный, чтобы успеть надоесть самому радушному хозяину.
— Не отпущу! — Громовой рык Кела, казалось, потряс до основания стены замка. — А вы согласитесь остаться, миледи, если я прикажу устроить пир в вашу честь? — немного успокоившись, предложил он и выразительно прищелкнул пальцами.
Мелия благоразумно воздержалась от ответа, хотя по лицу ее можно было догадаться, чего ей это стоило. Бремя объясняться с королем легло на плечи барда, и тому таки удалось убедить его в необходимости срочного отъезда. Кел, правда, еще долго ворчал — особенно узнав о созыве Совета Королей, на который его величество пригласить никто не удосужился, — но в конце концов дал согласие, правда, с видимой неохотой.
— Если я держу у себя при дворе дюжину-другую дикарей, это еще не дает им права задирать нос и не считаться со мной, — с обидой заявил Кел и презрительно фыркнул: — Пожалуй, мне стоит как-нибудь наведаться в Кейлавер и показать этому надутому индюку Бореасу, что такое настоящий монарх!
— Я бы не пожалел золота, чтобы полюбоваться подобной встречей, — шепнул на ухо Трэвису Бельтан, ухмыляясь в усы.
На этом прощальная церемония завершилась, и они оставили королевские покои. Проходя через большой зал, Трэвис украдкой огляделся по сторонам в надежде еще раз увидеть загадочную фигуру Трифкина-Клюковки. Но коротышка-шут с наступлением дня бесследно исчез вместе с труппой, как навеянный ночной темнотой странный сон.
Седлая коня во дворе, Трэвис обратил внимание на увлеченных беседой Мелию и Фолкена. В который раз уже за день к горлу подступила горечь. Утром в старой башне эти двое походя решили его судьбу, даже не поинтересовавшись его мнением. Вот и сейчас они наверняка обсуждали что-то важное, не находя нужным хотя бы для проформы поставить в известность остальных. Он уныло вздохнул и поправил привязанное к седлу снаряжение.
Каждая из лошадей, помимо всадника, несла пару переметных сум, до отказа набитых провизией из королевских кладовых. Не сумев соблазнить гостей обещанием устроить прощальный пир в их честь и богатым угощением, Кел, очевидно, задался целью отправить изрядную толику последнего вместе с ними. Содержимое сум включало копченые окорока, запас черных сухарей, головки сыра, защищенные от пересыхания толстым слоем воска, и глиняные горшочки с диким медом. Помимо провианта, король пожаловал каждому из путешественников по смене одежды и по одеялу.