Приступ сильнейшего кашля оборвал речь лорда. Исхудавшее тело сотрясали непрерывные спазмы. Когда же наконец Себарис немного успокоился и вытер губы салфеткой, на ней отчетливо проступили кровавые пятна.
Мелия окинула скорчившуюся в кресле старческую фигуру внимательным и сочувственным взглядом.
— Кто такие они, милорд? — мягко спросила она. Но Себарис уже оправился, и в глазах его вновь замерцал зловещий огонек безумия. Он небрежно отмахнулся от вопроса.
— Не обращайте внимания, миледи. Последнее время мне нездоровится, вот и болтаю иногда всякую чушь. Уверяю вас, вам нет нужды беспокоиться.
Остаток трапезы прошел в похоронном молчании, но когда все было съедено, лорд немного оживился.
— Я вижу, вы странствуете в обществе менестреля, — заметил он и мечтательно вздохнул: — Давненько стены этого зала не слышали хорошей музыки!
Фолкен без возражений извлек из котомки лютню и бережно протер лаковое покрытие корпуса чистой тряпочкой. Потом несколько раз провел пальцами по струнам, настраивая инструмент, и объявил:
— Это старинная песня, друзья, но мне думается, она достойна того, чтобы прозвучать в этом доме именно сегодня.
Он ударил по струнам и запел чистым, хорошо поставленным голосом:
— Замолчи, глупец! — вскричал Себарис. — Они услышат тебя! Они слышат все. — Он вскочил с кресла, обводя собравшихся помутившимся от страха взором. — Разве вы не знаете, что эта песня запрещена?
Гости ошарашенно уставились на него.
Прошло несколько секунд, прежде чем Себарис успокоился и к нему вернулся рассудок. Фолкен помог обмякшему лорду сесть обратно в кресло, а Мелия налила вина в кубок, который тот осушил одним жадным глотком.
— Приношу свои извинения, милорд, если моя песня не пришлась вам по душе, — учтиво произнес бард.
— Твоей вины здесь нет, добрый менестрель, — покачал головой Себарис и тяжело вздохнул. — Вы прибыли издалека и не можете знать… Давайте лучше оставим эту тему. Кирта сейчас проводит вас в комнату для гостей, где вы сможете отдохнуть с дороги.
— Вы очень любезны, милорд, — с поклоном сказала Мелия, поднимаясь из-за стола.
— Боюсь, одной моей любезности недостаточно, — чуть слышно промолвил Себарис, ни к кому конкретно не обращаясь и как будто разговаривая сам с собой. Трэвису показалось, что в глазах у него снова разгорается огонек безумия, хотя, возможно, то был просто отсвет догорающих в очаге углей. Они попрощались с хозяином, прихватили с собой не успевшие просохнуть плащи и покинули зал вслед за служанкой. Кирта провела их по темному коридору и остановилась перед какой-то дверью, жестом приглашая гостей войти.
— Я умею исцелять раны. Если хочешь, могу заняться твоей, дитя мое, — участливо предложила Мелия, покосившись на запятнанную чем-то темным повязку на лбу девушки. Она потянулась к платку, но Кирта резко отшатнулась и ожесточенно затрясла головой, глядя на нее полными ужаса глазами затравленного зверька.
Мелия убрала руку.
— Что ж, не хочешь, не надо, — равнодушно сказала она и отвернулась, но в янтарных глазах мелькнул живой интерес, не укрывшийся от зоркого взгляда Фолкена.