Грейс не могла оторваться от бездонных зеленых озер, в которые превратились глаза Кайрен. А потом почувствовала чужое присутствие у себя в голове — наглое, любопытное, бесцеремонно шарящее по потаенным закоулкам ее мозга. Вспышка холодной ярости прояснила ее разум. Нет! Когда-то она поклялась, что никому более не позволит так с собой обращаться.
«Убирайся прочь!»
Грейс не произносила этих слов вслух, но графиня отшатнулась от нее, словно пораженная сильнейшим ударом в грудь. Ее прекрасные черты перекосила гримаса изумления и страха. Но уже в следующее мгновение она взяла себя в руки, и на лице ее появилось странное выражение, более всего похожее на… восхищение?
Эйрин выступила вперед, дрожа от гнева.
— Король Бореас вовсе не ратует за войну! — возмущенно воскликнула она. — Он просто беспокоится за судьбу доминионов — как любой другой на его месте.
К тому времени, когда она закончила, Кайрен уже полностью овладела собой.
— Как скажешь, милочка, — безразлично кивнула она, направляясь к выходу. Но у дверей задержалась и обратилась к Грейс: — А вы, миледи, подумайте над моими словами. И приходите ко мне, если пожелаете узнать больше. Всего хорошего.
Дверь отворилась, и графиня выпорхнула из комнаты.
— Что, во имя Зеи, она имела в виду? — вскричала, чуть не плача, баронесса.
— Пока точно не знаю, — покачала головой Грейс. Голова у нее до сих пор немного кружилась, мысли путались. Кайрен слишком близко подобралась к чему-то очень важному. Но к чему? И как ей удалось изгнать графиню из своего сознания?
— Она думает, на ней свет клином сошелся! — продолжала бушевать Эйрин. — Только я что-то не припомню, когда ее короновали и королевой какой страны!
До Грейс едва доходили язвительные реплики баронессы. Ею вдруг овладела смертельная усталость, и она без сил опустилась — скорее упала — в ближайшее кресло.
— Наверное, я все-таки не смогу этого сделать, Эйрин, — прошептала она.
Та враз замолчала и вопросительно взглянула на старшую подругу.
— Я не пойду на пир. И вряд ли сумею шпионить для короля Бореаса. Я просто не выдержу.
— Пойдешь. Сумеешь. И выдержишь! — убежденно заявила Эйрин.
— Нет, я не могу. Поверь, я совсем не та, за кого вы все меня принимаете!
Баронесса вздохнула.
— Если это все, что тебя тревожит, можешь не волноваться: для короля — да и для меня тоже — не имеет решительно никакого значения, из какого королевства ты родом и какой в действительности носишь титул. Достаточно того, что ты благородная леди и можешь нам помочь в трудную минуту. Все прочее роли не играет.
— Ты опять не поняла меня, Эйрин! В моих жилах не течет не только королевской, но даже благородной, как вы выражаетесь, крови. И явилась я сюда вовсе не из какого-то там королевства…
Признание вырвалось из ее уст, прежде чем она успела остановить хлынувший поток слов.
— … а из другого мира!
Эйрин растерянно уставилась на нее.
«Ну вот ты и влипла, Грейс. Теперь придется все ей рассказать. Может, оно и к лучшему. Пора кончать эти игры, пока они не стали слишком опасными и пока есть такая возможность. Если она еще есть, конечно».
Сидя в кресле и не отводя взгляда от тлеющих в камине угольев, слово за слово она поведала баронессе всю свою невероятную историю от начала до конца. Рассказала о службе в госпитале, о пациенте с железным сердцем, о безумном проповеднике, встреча с которым подтолкнула ее открыть дверь заброшенного приюта и войти… Рассказала обо всем, умолчав лишь о том, что сама провела много лет в Странноприимном доме Беккетта для детей-сирот. Потому что, если бы она упомянула о своей связи с приютом, пришлось бы вспомнить о похотливых прикосновениях тянущихся из мрака рук и поглотившем их огне. Но она дала себе зарок больше не вспоминать об этом. Никогда!
— Грейс…
Звук собственного имени вывел ее из оцепенения. Она вздрогнула, встрепенулась и только тогда осознала, что уже довольно давно молчит. Повернувшись к Эйрин, Грейс предполагала увидеть на ее лице недоверие, насмешку или даже брезгливость и была поражена, увидав струящиеся по щекам баронессы обильные слезы.
— Ты… ты веришь мне? — потрясение прошептала Грейс.
— Как же я могу тебе не верить, если мы подруги? — улыбнулась Эйрин сквозь слезы. — Хоть я не поняла и половины из твоего рассказа, но ничуть не сомневаюсь в том, что ты говорила правду! Знаешь, я еще с первого раза, когда тебя увидела, заметила, что ты чем-то отличаешься от других людей. У тебя и облик какой-то… нездешний. Сначала я думала, ты явилась из Сумеречной страны, где обитает Маленький Народец, а оказалось, что твоя родина — Земля, так? — лежит еще дальше. Ты рассказала удивительную историю, Грейс, но я, признаться, совсем не удивлена.