— Немногие в наше время помнят эти названия, — многозначительно заметил он. — Да и сами руны сейчас мало кого интересуют.
— Почему? — не удержался от вопроса Трэвис. Толкователь пожал плечами:
— Трудно сказать. Когда прокладывают новые дороги, старые неизбежно зарастают травой.
Трэвис хотел спросить что-то еще, но не успел.
— Вот, значит, куда тебя занесло. Любопытное совпадение! — послышался сзади насмешливый голос Фолкена.
Трэвис еще больше ссутулился и насупился, чувствуя себя, сам не зная почему, маленьким ребенком, уличенным родителями в чем-то запретном.
— А-а, это вы, — неприветливо буркнул он, заметив за спиной барда неторопливо шествующую по двору Мелию.
Молодой человек удивленно покосился на него, но от вопросов воздержался.
— Вот уж не ожидала встретить тебя здесь, Трэвис, — проворковала волшебница, слегка растянув губы в иронической полуулыбке. — Ты ведь, если не ошибаюсь, собирался сосчитать, сколько секунд длится падение с крепостной стены, не так ли?
Трэвис скривился:
— Зачем вы меня искали?
Фолкен оскалил зубы в волчьей ухмылке:
— Мы тебя, конечно, очень любим и ценим, Трэвис, но не стоит преувеличивать. Никто тебя не искал, и встретились мы чисто случайно, как тогда в лесу, — исключительно по воле богини судьбы, чьи хитросплетения недоступны разуму и пониманию простых смертных. А здесь оказались потому, что леди Мелия пожелала приобрести на здешнем базаре отрез материи на новое платье, ну а я, разумеется, не мог отпустить ее одну.
— Все верно, Трэвис, — подтвердила Мелия. — Совсем я пообносилась, даже надеть нечего.
На ее платье, как всегда, безукоризненном, не было заметно ни единого пятнышка, ни единой непроглаженной складки, не говоря уже о потертостях или следах штопки, но Трэвис благоразумно воздержался от комментариев.
Фолкен дружески кивнул молодому рунному мастеру.
— Рад снова видеть тебя, Постигающий Путь. Это мастер Рин, прошу любить и жаловать, — представил он его Мелии и Трэвису.
— Взаимно, мастер Фолкен, — поклонился тот. У Трэвиса отвисла челюсть.
— Так вы, выходит, уже знакомы?
— Только со вчерашнего дня, — признался бард. — Вчера вечером я навестил мастера Рина, чтобы узнать, не возьмет ли он тебя в ученики.
Рин весело рассмеялся:
— А я — то гадал, откуда ему столько известно?! Что поделаешь, не каждый день в нашу башню заглядывают люди, хоть немного разбирающиеся в рунах.
— Так вы возьметесь за обучение нашего Трэвиса, мастер Рин? — медовым голоском осведомилась Мелия.
Круглая физиономия молодого толкователя сразу поскучнела.
— Даже не знаю, что вам ответить, миледи. Прошлой ночью мы с мастером Джемисом долго обсуждали эту тему. Дело в том, что по нашим правилам учеником можно стать только после подачи письменного прошения и одобрения оного лично гроссмейстером Орагиеном, главой мастеров Серой башни.
Мелия вспыхнула и хотела что-то возразить, но Рин жестом остановил ее и снова рассмеялся:
— Нет-нет, миледи, не нужно ничего говорить, умоляю вас! Правила правилами, но мы посовещались с мастером Джемисом и решили, что в данном случае можно сделать исключение. Мы согласны принять вашего подопечного в ученики, но с условием, что он при первой возможности посетит Серую башню и получит дозволение гроссмейстера.
— Благодарю вас, мастер Рин, — кивнула Мелия, сразу успокоившись.
Тот вежливо поклонился в ответ на ее слова и снова заговорил:
— Прошу прощения, но я вынужден вас покинуть. Меня ждут занятия. Я ведь пока еще не мастер, а всего лишь подмастерье, и потому должен сам готовиться к испытанию. А ты, ученик Трэвис, приходи сюда завтра сразу после восхода. Я тебя встречу.
С этими словами Рин повернулся, легко взбежал по ступеням, отворил тяжелую дверь и исчез внутри полуразвалившейся башни.
— Ну вот, одно дело улажено, — с довольным видом заметила Мелия, обернувшись к Фолкену.
Трэвис нахмурился:
— Эй, подождите минутку! А если я не хочу? Или у меня, как всегда, нет выбора?
— Допустим, он у тебя есть. И что же ты выберешь, дорогой? — ласково улыбнулась волшебница, насмешливо щуря свои кошачьи глаза.
Трэвис глубоко вдохнул и приготовился разразиться гневной обличительной тирадой, но в голову, как назло, не пришло ни одного вразумительного контраргумента. Он закрыл рот и повесил голову, увяв и сдувшись, как проколотый воздушный шарик.
Фолкен добродушно похлопал его по плечу рукой в черной перчатке.
— Не горюй, Трэвис! Джемис и Рин понимают в рунах много больше моего. Поверь, у них есть чему поучиться.