Ландшафт постепенно менялся. Покрытые искрящимся в свете звезд снегом просторы Северного Кейлавана все реже оживляли разделяющие пахотные наделы каменные ограды и другие признаки человеческого жилья. Грейс посмотрела вниз, страшась и в то же время надеясь увидеть на снежном фоне сопровождающую ее полет собственную тень, но, как и следовало ожидать, ничего подобного не заметила. Да и глупо было на это рассчитывать, потому что одним из уголков сохранившегося под ее контролем сознания она твердо знала, что настоящая Грейс Беккетт сидит сейчас в своей комнате в кейлаверской цитадели и остановившимся взглядом смотрит на покоящийся у нее на коленях нож.
Куда же я лечу?
Мысли ворочались тяжело и лениво, словно их тоже сковало морозом. А над нолями внезапно встала уходящая за горизонт темная стена без проблеска или просвета. Опушка Сумеречного леса. Зачарованная пуща, казалось, поглощала и жадно впитывала, как ненасытная губка, весь исходящий с небес свет, не позволяя отразиться от лишенных листвы стволов и веток ни единой его частице.
Быть может, цель ее путешествия здесь, в лесных дебрях?
Но нет, уносящая ее неведомая сила не позволила ей углубиться в чащу. Траектория полета изменилась, увлекая ее астральную сущность к земле. Пролетев над заснеженным холмом, Грейс мягко спланировала в глубокую ложбину…
… и увидела их.
Они стояли кругом, словно застыв в разгаре какого-то безумного, фантастического танца. Девять стоячих камней. Каждый высотой в два человеческих роста. Время не пощадило камни, выщербив и сгладив некогда острые грани. Сумрачно и безмолвно торчали они из снега, подобно раскоряченным пальцам мертвой руки великана. От них ощутимо веяло седой древностью. Возможно, возраст камней и уступал возрасту леса, на опушке которого кто-то установил их в незапамятные времена, но могло быть и наоборот. Интересно бы знать, существует ли у камней память и если да, то сохранились ли у них воспоминания о тех, кто поставил их здесь?
Грейс подлетела поближе. Ее по-прежнему пронизывал невыносимый холод, но теперь к нему присоединилось новое ощущение — нечто вроде легкого покалывания, возникающего при слабых электрических разрядах. Интуиция подсказала ей, что сейчас должно произойти какое-то важное событие. И предчувствие не обмануло ее. Проскользнув в центр круга сквозь промежуток между двумя мегалитами, Грейс сразу поняла, почему очутилась именно здесь.
Людей было двое, и она легко определила, что оба они мужчины и прискакали сюда верхом. Каждый был одет для верховой езды: кожаные штаны, сапоги со шпорами, плотная шерстяная туника и толстый теплый плащ, отороченный мехом. Тот, что пониже, стоял спиной к Грейс, но и лица второго она тоже не смогла разглядеть в складках глубоко надвинутого на голову капюшона. Чуть поодаль, за пределами круга камней, стояли, изредка всхрапывая, два оседланных коня, привязанных поводьями к веткам колючего кустарника. Далеко над горизонтом, подобно хищному лезвию секиры, завис бледный полумесяц недавно взошедшей луны.
— Ты опоздал, — холодно произнес высокий.
Сохранись у Грейс способность владеть голосом, она бы непременно ахнула: ощущение было такое, словно говорящий обращается именно к ней. Но низенький, скрипя сапогами по снегу, поспешно шагнул вперед, не оставляя сомнений в том, кому предназначался упрек.
— Я торопился изо всех сил, — принялся оправдываться он, — но вы же знаете, как мне сложно выбраться из замка незамеченным.
— Это твои трудности, и меня они не касаются, — жестко обронил человек в капюшоне.
Голос звучал как-то неестественно, и Грейс без труда догадалась, что высокий просто маскируется, очевидно, не очень доверяя второму и не желая, чтобы собеседник смог впоследствии его опознать. И лицо он прятал под капюшоном с той же целью.
— Но я же все-таки приехал, — возразил низенький, чей голос тоже было трудно разобрать из-за того, что он стоял к ней спиной и речь его заглушали звуки завывающего меж стоячих камней ветра.
— Все готово?
— Скоро будет.
— То есть как это скоро будет?! — гневно вскричал высокий. — Мы же условились, что ты закончишь сегодня!
— Я не виноват. Я вырезал знаки для братьев везде, где только смог, но мне очень редко удается остаться одному. Вдобавок в замке полно любопытных глаз и ушей. Клянусь, я не мог сделать большего!