— Нашу дверь тоже кое-кто до утра подпирал. Ох уж мне эти рыцарские кольчуги! Стоит ее надеть, как появляется нестерпимое желание встать на одном месте и никуда не двигаться.
Грейс поспешно зажала ладошкой рот, чтобы не прыснуть со смеху.
— Я все слышал, — замогильным тоном объявил Бельтан, вгрызаясь зубами в краюху.
— Теперь я понимаю, почему рыцари носят броню, — заметила Мелия. — Они ужасно чувствительны.
Она стояла у камина, за спиной сидящего в кресле Трэвиса. Смочив в миске с горячим травяным отваром чистую тряпочку, волшебница приложила ее к шее и затылку пациента. Тот скривился от боли, но мужественно промолчал.
— Как он? — спросила Грейс.
— Волчанка, что вы мне дали, действует замечательно. Опухоль понемногу спадает. Полагаю, будет жить.
— Это ты так считаешь, Мелия, — сердито буркнул Трэвис.
— Правильно, дорогой, это мое личное мнение, — согласно кивнула волшебница. — Но не забывай, что оно единственное, которому ты можешь смело доверять.
— Я вижу, вы куда-то собрались, леди Грейс, — снова заговорил молчавший до сих пор Фолкен.
— Собралась, — подтвердила она, смело встретив изучающий взгляд барда. — И очень надеюсь, что вы все тоже отправитесь со мной.
Фолкен приподнял бровь; все остальные с любопытством повернулись к Грейс, ожидая дальнейших объяснений.
Десять минут спустя вся компания остановилась у массивных двойных дверей, ведущих в личные апартаменты короля Бореаса. Там их уже поджидали Дарж и леди Эйрин. Юная баронесса окинула Грейс и ее сопровождающих недоуменным взглядом. Волосы ее были растрепаны, в спешке накинутое платье сбилось набок. Очевидно, привыкший строго следовать букве приказа эмбарец выдернул ее прямо из постели.
— Что случилось, Грейс? — спросила она, подавив зевок. — Что за спешка? И куда это вы все направляетесь?
Грейс заколебалась на мгновение, но отступать было уже поздно, да и некуда.
— Мы направляемся к королю, — сказала она. — Пора побеседовать с ним по душам.
Васильковые глаза Эйрин испуганно округлились.
— Могу я узнать, о чем конкретно вы собираетесь побеседовать с его величеством? — осведомилась Мелия и, не удержавшись, добавила: — По душам?
— Обо всем! — отрезала Грейс.
Слова ее вызвали секундную паузу, а потом все разом загалдели, перебивая друг друга. Грейс вскинула руки над головой, призывая к молчанию:
— Тихо, друзья! Позвольте мне объяснить.
Остальные примолкли и уставились на нее. Честно признаться, Грейс не рассчитывала, что ей так быстро удастся их утихомирить. Теперь, когда к ней было приковано всеобщее внимание, осталось только найти неотразимые аргументы, чтобы убедить спутников в правильности и необходимости, в сущности, единолично принятого ею решения.
— Я знаю, что первой возражала против того, чтобы все рассказать Бореасу, — начала Грейс. — Но так было до прошлой ночи, когда мы узнали… Вы все в курсе, о чем мы узнали. — Она повернулась к Мелии и Фолкену. — Есть вещи, о которых вам тоже следует знать, но я не стану говорить о них здесь и сейчас. Вы все поймете из моего рассказа Бореасу. Теперь о том, почему я все-таки решилась обратиться к королю. Не скрою, у меня имелись веские причины подозревать, что его величество в какой-то степени причастен к заговору с целью убийства одного из участников Совета Королей. Однако подозрения эти отпали минувшей ночью, когда мы убедились, что за всем этим стоит не кто иной, как сам Бледный Властелин.
— Убийство? Бледный Властелин? — произнес кто-то за их спинами рокочущим басом. — Вы отдаете себе отчет в ваших словах, миледи?
Все разом повернули головы на голос. Никто не слышал, как отворилась дверь в королевскую опочивальню, поэтому ее обитателю и удалось застигнуть их врасплох. Бореас стоял на пороге, облаченный в одну короткую ночную рубаху, едва доходившую ему до колен. Отливающие холодной сталью глаза были устремлены на Грейс. Они не пылали гневом, как можно было предположить, а, напротив, смотрели задумчиво и даже — хотя в это казалось невозможным поверить — с затаенной печалью.
— Ваше величество! — склонилась перед королем Грейс. — Я и не знала, что вы уже проснулись.
— Только мертвый не проснется, когда у него под дверью так громко орут, — проворчал Бореас, переводя взгляд с Грейс на окружающую ее свиту. — Я вижу, миледи, у вас и моей несносной воспитанницы такой же дурной вкус в выборе знакомств, что и у моего возлюбленного племянника.
Грейс попыталась что-то сказать в свое оправдание, но Бореас небрежным жестом заставил ее замолчать.