— Сар!
В ответ раздался душераздирающий крик, сопровождаемый какими-то странными хлюпающими звуками. Еще один вопль — исторгнутый уже не болью, но безграничной, всепоглощающей злобой и неутоленной ненавистью.
— Нет! Освободи меня! Освободи и дай тебя прикончить, подлый руноплет!
Трэвис моргнул и вытаращил глаза. Мгновение назад незадачливый приверженец Ворона находился совсем рядом, теперь же его облаченная в черный балахон фигура отчаянно извивалась у противоположной стены, прикованная к ней невесть откуда взявшимися каменными кандалами. Они охватывали его щиколотки, запястья и горло широкими полукольцами, сокрушить которые не могла даже сверхъестественная сила черного. Сотворенные именем руны оковы выходили прямо из кладки и уходили в нее, полностью сливаясь с серой поверхностью камня и как будто являясь ее неотъемлемой частью.
Что-то блеснуло на выщербленных плитах пола. Трэвис опустил глаза. На полу валялась раскрытая железная шкатулочка, а рядом с ней лежал небольшой зеленовато-серый круглый камешек, покрытый многочисленными крапинками. Должно быть, от удара в грудь шкатулка вывалилась из внутреннего кармана и открылась.
Панический ужас помог ему справиться с оцепенением. Хватаясь за стену непослушными руками, Трэвис кое-как поднялся и заковылял к оброненному сокровищу. Дыхание почти восстановилось, но когда он нагнулся, чтобы поднять шкатулку и камень, грудь снова резануло острой болью. Глаза прикованного к стене Черного Балахона внезапно вспыхнули. Очевидно, он тоже узнал оба предмета.
— Так это ты, руноплет, владеешь Синфатизаром? — злобно прошипел он. — Как жаль что ищейки Хозяина потеряли тогда твой след!
Трэвис знал, что не имеет права задерживаться, что должен поскорее привести сюда друзей, но все равно не смог удержаться от вопроса:
— Почему Бледный Властелин так сильно жаждет заполучить Великие Камни?
Дьявольский огонь в глазах убийцы разгорелся с новой силой. Казалось, он готов был насквозь прожечь затаившего дыхание в ожидании ответа Трэвиса.
— Когда Хозяин овладеет всеми Имсари, ничто не сможет остановить его. Вся Зея покорится его воле! И Он своего добьется, можешь быть уверен, руноплет. Гельтизар уже занял прежнее место в Железном ожерелье, что Он носит на шее, а вскоре и твой камень присоединится к нему. — Приступ злорадного хохота сотряс тело прикованного. — Теперь Бледные Призраки наверняка найдут его. Однажды тебе удалось обмануть и сбить со следа верных псов Хозяина, а сегодня ты сам на него навел. Меня ты остановил своими погаными рунами, но их ты ничем не остановишь! Ничем!
Трэвис поспешно убрал камень на место и захлопнул железную крышку шкатулочки, отчетливо сознавая, что Черный Балахон прав. Ищейки снова взяли след и не сойдут с него, пока не настигнут жертву.
— Здесь они до меня не доберутся, — заявил он, пытаясь придать голосу уверенность, которой вовсе не испытывал; под ложечкой противно засосало, но Трэвис мужественно подавил страх и продолжил: — Вы проиграли, слуги Бераша! Ваше покушение на жизнь короля Кайлара провалилось. А тебя мы заставим предстать перед Советом и рассказать все, что тебе известно. На этот раз им придется поверить, и тогда против твоего пресловутого Хозяина поднимутся все доминионы, разгромят его рати, а его самого снова запрут в Имбрифейле. Навсегда!
Несколько мгновений прикованный в недоумении смотрел на Трэвиса своими разноцветными глазами, потом опять зашелся в неудержимом приступе издевательского хохота.
— Совет, говоришь? — ухитрился выдавить он, продолжая смеяться. — Да ты, наверное, совсем дурачок, если веришь, что твоему драгоценному Совету позволят это сделать!
Трэвис напрягся. Уверенность его заметно поколебалась.
— Что ты хочешь этим сказать?
Игнорируя вопрос, убийца вполголоса произнес скороговоркой несколько слов, смысла которых Трэвис не уловил:
— И нерушимое, бывает, в мгновенье ока исчезает.
— Что ты несешь?! — разозлился Трэвис.
— Пожалуйста, — умоляюще прошептал пленник. — Пожалуйста, позволь мне заколоть тебя.
Трэвис испуганно отшатнулся. Прикованный неожиданно забился, словно в эпилептическом припадке, в кровь раздирая руки и ноги каменными кандалами, потом так же внезапно успокоился и жалобно простонал:
— Пойми, я не могу ослушаться Его приказа. Ты даже представить не можешь, что Он со мной сделает, если я не выполню Его волю. Ты должен позволить мне убить тебя, иначе Хозяин…