И тут удача окончательно ему изменила. Не пройдя и дюжины шагов, он уперся в тупик. Руки его лихорадочно зашарили вокруг, но не могли нащупать ничего, хотя бы отдаленно напоминающего дверную ручку или засов, и всюду упирались в глухую кладку без отверстий и трещин Внезапно на него навалилась невыносимая усталость. Прижавшись спиной к стене, Трэвис опустился на корточки. Ему больше некуда было бежать, да и силы полностью иссякли. Пальцы его скользнули по шершавой ткани туники и судорожно сжались вокруг железной шкатулочки во внутреннем кармане.
— Прости меня, Джек, — прошептал Трэвис.
Бледное мерцание в начале тупика разгоралось все ярче.
98
Леди Эйрин, баронесса Эльсандрийская, внимательно наблюдала за потоком собирающихся на праздник гостей.
Она со знанием дела выбрала самое подходящее для этого место в нише одного из запасных выходов, скрытой несколькими цельными стволами деревьев, составлявших часть декораций. Ей без особого труда удавалось оставаться практически невидимой. Эйрин давно привыкла философски относиться к тому, что люди, как правило, избегают встречаться с ней взглядом и вообще смотреть в ее направлении. Чисто инстинктивная реакция на самом деле — ведь в противном случае им пришлось бы мириться с существованием не только самой баронессы, но и ее физического недостатка. А поскольку большинство людей прежде всего печется о собственном душевном спокойствии, они находят выход в том, что просто закрывают глаза на всякие неприятные мелочи вроде сухой руки. Сегодня это обстоятельство весьма пригодилось девушке, хотя она и вздыхала порой, когда разодетые в блистающие золотом и драгоценностями наряды гости неспешно дефилировали мимо ее наблюдательного пункта, даже не поворачивая головы в ее сторону. Что ж, девятнадцать лет — достаточно долгий срок, чтобы смириться с таким отношением окружающих, к тому же Эйрин еще ребенком усвоила нехитрую истину: когда тебе вообще не уделяют внимания, живется гораздо легче, чем когда его уделяют слишком много.
Сегодня на баронессе было новое платье цвета морской лазури и изящная накидка из меха белого кролика. Однако, несмотря на теплую одежду, хорошо протопленное помещение и присутствие сотен людей, она никак не могла согреться. Если Грейс и Трэвис не ошибаются — а причин сомневаться в их выводах Эйрин не видела, — то убийца лорда Олрейна сейчас тоже находится в этом зале, где-то среди толпы гостей.
Синие глаза баронессы безотрывно скользили по пестрому скопищу приглашенных, не оставляя без внимания не только вельмож и рыцарей, но и снующих меж столами лакеев и слуг. Любой мужчина мог оказаться главарем заговорщиков, но как распознать таящееся под внешне благообразной внешностью Зло? Взгляд Эйрин выхватывал из толпы одно лицо за другим, и она пристально всматривалась в каждое в надежде распознать под личиной того, кто им нужен.
Справедливости ради следует отметить, что взор ее чаще задерживался на лицах красивых и мужественных. И такой подход свидетельствовал о незаурядном логическом мышлении юной баронессы. Человек так устроен, что склонен подозревать в недобрых намерениях в первую очередь тех людей, кого природа не наградила ни могучей статью, ни внешней привлекательностью: калек, уродов, хилых и больных — короче говоря, как раз тех, кто и без того обижен судьбой. Но Эйрин отлично понимала, насколько хитер и коварен их враг, и не верила, что он выберет для себя такое элементарное прикрытие, как врожденное уродство или отталкивающая внешность. Куда эффективнее скрыть чудовищные замыслы за приятной улыбкой, располагающей физиономией или глазами, в которые так и хочется провалиться.
Гости продолжали прибывать. В зале становилось все теснее, и Эйрин забеспокоилась. Бореас наверняка ее разыскивает. После гибели лорда Олрейна его обязанности по подготовке и проведению праздника перешли к ней. Правда, баронесса заранее снабдила подробными инструкциями как придворного виночерпия, так и главного королевского повара и не сомневалась, что они и без нее справятся с нелегкой задачей накормить и напоить такую ораву.
А вдруг они позабыли о меде?
Эйрин охватила паника. Король Персард Перридонский предпочитал вину мед и мог устроить жуткий скандал, если перед ним на столе не окажется кувшина с любимым напитком. А Соррин Эмбарский вообще ничего не пил, кроме свежего козьего молока, да и то ограничивался одним кубком, хотя при его фантастической худобе ему определенно не повредила бы и гораздо большая доза. Эйрин представила, что произойдет, если повар и виночерпий не вспомнят о молоке и меде, и ей сделалось дурно. Подхватив юбки, она уже готова была ринуться на кухню, но вовремя опомнилась.