Оборотень
Кожа рвется на спине,
Пальцы судорогой сводит!
Снова зверь ревет во мне,
Себе места не находит!
Плоть купается в крови!
Кровь кипит ломая кости!
Руки, ноги — не мои…
Нет предела лютой злости!
Застилает взор людской,
Пелена звериной воли!
Крик я слышу, но не свой!
Рёв от нестерпимой боли!
Разум где-то копошится,
Не желая осознать…
То, что зверь сейчас родится!
Обернет людское вспять!
Скулы повело на вдохе!
Изо рта кровь со слюной!
Человеческое дохнет!
Оживаю Я — ДРУГОЙ!
Выгибаются суставы!
Кости новые растут!
Зверю стало места мало!
Габариты тела жмут!
Человеческая кожа
Словно рваное тряпьё!
Всё людское мне негоже!
Всё людское не моё!
Шкурой серой покрываюсь!
Да когтями землю рву!
Силою безумной маюсь,
Оживая на бегу!
Оживаю с криком диким!
Лунный свет застыл в глазах!
Покрываюсь потом липким,
Кровь моя же на клыках!
Нет лица, оскал звериный!
Ночь, да воля! Кровь кипит!
Человеческое скинул…
Лютый зверь ревёт, хрипит!
Волчий взор острее яви!
Желтизна луны в глазах!
Всё, что было — всё оставил!
Воплотил в себе свой страх!
И не ведаю, что было…
Ночью той, в лесу глухом.
Молвили — луна завыла,
Чертовщина в лесу том!
Ну, а я проснулся дома!
Ломота на теле, … жар!
Состояние знакомо…
Значит выпустил вновь пар!
Сон
Синевою вечернего леса…
Хрустальной, морозной зимой,
Средь уснувших берёзок и елей
Освещалась тропинка домой.
Лунный свет в отражении снега
Играл переливом теней…
То ли плачь, то ли вой доносило
Из заснеженных, дальних полей!
Весь сияя алмазною крошкой
Зачаровывал лес красотой…
И манил, и пугал этот омут
Силой сказочною, колдовской!
Красота показалась зловещей,
Нет ни вздоха, ни ветерка…
Только плачь или вой уходящий,
То ли лес лишь играет пока!
И тропинка, средь сосен и елей,
Как в воронку уводит меня…
Серебристою змейкою вьется
И пленит красотою маня!
Лес с луною коварно играя,
Перешептывался за спиной…
Жуткий страх во мне нарастая,
Подгонял поскорее домой!
Ведь осталось немного идти,
И тропа повернет за сосной,
И увижу вдали огоньки…
Там кончается лес колдовской!
Вот на фоне хрустального снега
Четко виден сосны силуэт…
Там тропинка кончается резко,
Там дыхание жизни, там свет!
Предвкушая победу над страхом,
Насмехаясь над пляской теней,
Вдруг услышал совсем, где-то рядом
Детский плачь нарастал всё сильней!
Вмиг забыв о своем ликованье,
Поспешил поскорее туда…
Где средь темного, черного леса
Притаилась коварно беда!
Напролом, по колено по снегу,
Я рванулся на плачь впереди…
Тени вспыхнули, вновь заплясали!
То ли смех, то ли вой позади…
В сарафане с босыми ногами,
Среди темных, дремучих ветвей,
Плакал милый ребенок, девчонка
И пяти нет наверное ей…
Что за лес — мракобесье повсюду!
И ребенок один в том лесу!
Кулачками глаза утирает,
Кто же бросил её под сосну?
Так склонившись над милым ребенком,
Убирая ручонки от глаз…
Вдруг увидел я взор той девчонки,
В изумлении застыл тот же час!
На меня, как с чудесной иконы,
С детского с виду лица…
Два огня, как исчадие ада!
Волчьи смотрели глаза…
Этот взгляд убивал всё живое
И людское во мне растворял!
Детский ротик, омытый слезою,
Превращался в звериный оскал!
И завыли по-волчьи берёзки!
Заскрипели шаги средь ветвей!
Ожил лес и луна заплясала
Хороводом ужасных теней!
Стыла кровь и сковало дыханье!
Крик срывался, в глазах пелена!
Пот холодный и липкий по телу
Пробудил наконец ото сна…
Сон за мною невидимой нитью
Вслед тянулся окутав меня,
Но душа уплывала в реальность
Из таинственного небытия…
Сердце рвалось в груди ошалело!
Ужас мокрое тело сковал…
В голове и глазах всё пестрело,
Не забыть мне вовек тот оскал!
Сон кошмарный реальнее яви!
Что же с нами бывает во сне?
И куда же мы все попадаем
На треть жизни своей на Земле!
Но реальность меня поглощая,
Понемногу вернула покой…
И лишь ветер в ночи завывая
Доносил то ли плачь, то ли вой!