— Доброго вечера вашей светлости, — приветствовала ее строгая дама средних лет в красном платье — не ниже графини рангом, судя по богатству наряда. Толстый слой пудры и румян не смог до конца скрыть следы оспин у нее на щеках. — Я вижу, вы предпочитаете являться последней, дабы обратить на себя внимание всех тех, кто пришел вовремя. Что ж, трюк не новый, но всегда действенный.
— Вовсе не трюк, миледи, — покачала головой Грейс. — Вероятно, посланный за мной паж где-то задержался, поэтому я и опоздала.
— В самом деле? — недоверчиво сверкнула глазами дама.
— Прошу прощения, ваша светлость, — прервал диалог молодой человек — эрл или простой рыцарь, исходя из его сравнительно скромного облачения, — не желаете ли чего-нибудь выпить? — Он щелкнул пальцами, подзывая разносящего напитки лакея, и продолжал, лукаво прищурившись: — Вам, наверное, пришлось очень долго добираться до Кейлавера? Или не очень? Если не ошибаюсь, дорога от Беккетта…
— Боюсь, я попала сюда не той дорогой, какую вы имеете в виду, милорд, — сухо сказала Грейс.
Юнец вздрогнул, как от пощечины, втянул голову в плечи и поспешно ретировался, забыв о предложении угостить ее выпивкой. А жаль: стаканчик прохладительного или даже горячительного ей бы сейчас не помешал.
Вместо любопытствующего молодого повесы подступы к Грейс оккупировали сразу несколько других знатных господ. Бореас был прав: одно ее присутствие привлекало людей и развязывало им языки. Задаваемые ими вопросы выглядели внешне невинными, но за каждым крылось жгучее желание узнать, кто она такая, откуда взялась и на что претендует.
К кучке окружающих Грейс лордов и леди приблизился тучный коротышка в несколько легкомысленном костюме золотисто-алых тонов. Должно быть, он был какой-то важной персоной, потому что остальные почтительно расступились, пропуская его. Остановившись перед ней, толстяк отвесил небрежный полупоклон, хотя подобное проявление невежливости объяснялось, вполне возможно, скорее чрезмерной объемистостью чрева, нежели недостатком галантности, и представился:
— Лорд Ольстин.
Он произнес это таким тоном, как будто не сомневался в том, что Грейс отлично известно, кто такой лорд Ольстин. Впрочем, порывшись в памяти, Грейс с удивлением обнаружила, что его имя ей и в самом деле знакомо. Пару дней назад Эйрин ознакомила ее со списком представителей приглашенных на Совет Королей владык Семи доминионов, в котором содержались краткие сведения о них, включая титулы и придворные должности. Лорд Ольстин значился там сенешалем Лизандира, монарха Брелегонда.
— Счастлива познакомиться с вами, милорд.
Унизанные перстнями пухлые пальцы Ольстина сомкнулись вокруг пустого кубка с такой силой, словно он намеревался его раздавить.
— Король Бореас ничего не говорил нам о том, что в Кейлавере во время заседаний Совета будут присутствовать и другие знатные особы, помимо приглашенных. — Ольстин намеренно повысил голос, очевидно, желая донести свое недовольство до всех присутствующих. — Хотел бы я знать, о чем еще «забыл» поставить нас в известность его величество!
На них начали оглядываться.
— К несчастью, ничем не могу вам помочь, милорд, — спокойно сказала Грейс.
Заплывшие жиром глаза-бусинки гневно блеснули. Ольстин задумчиво погладил коротко подстриженную бородку, прикрывающую тройной подбородок.
— Да, удобную вы изволили избрать себе позицию, миледи, ничего не скажешь, — недовольно проворчал он.
— Это отнюдь не позиция, а чистая правда, милорд!
Неодобрительный ропот, поднявшийся вокруг, свидетельствовал о том, что ответ ее — по неизвестной пока причине — пришелся не по вкусу многим из присутствующих. Грейс с трудом удержалась от стона. Да что ж это такое: слова нельзя вымолвить без того, чтобы кто-нибудь не посчитал себя оскорбленным!
Ольстин открыл было рот, порываясь сказать что-то еще, но Грейс опередила его.
— Прошу прощения, милорд, но я вынуждена вас покинуть. Не смею долее препятствовать вашему свиданию с очередным кубком вина.
У Ольстина отвисла челюсть, а все остальные разинули рты и выпучили глаза. Грейс не стала дожидаться, чем закончится эта немая сцена, и просто убежала, изобразив крайнюю озабоченность и спешку. Лишь очутившись в противоположном конце зала, она заметила, что вся дрожит.