«Быть может, они просто боялись?»
Трэвис не знал, откуда взялась эта мысль. Во всяком случае, он не слышал в тот момент никаких голосов, так подозрительно схожих с голосом Джека Грейстоуна. Возможно, она зародилась самостоятельно — где-нибудь в глубинах его подсознания. Но чем дольше он над ней размышлял, тем больше склонен был верить в правоту нечаянной догадки, поскольку все известные ему факты вполне укладывались в ее рамки. Что страшило Фолкена и Мелию, Трэвис, естественно, знать не мог, равно как и того, чем был напуган Джек. Но все они определенно чего-то боялись. Брат Сай, правда, вел себя несколько иначе, однако и тот отказался даже притронуться к предложенной ему Трэвисом железной шкатулке.
Поколебавшись, он достал ее — впервые с начала путешествия. Трэвис успел забыть, какой тяжелой кажется она на ладони. Провел пальцем по крышке шкатулки, сопровождая затейливые изгибы испещрявших ее рун. Некоторые из них он уже научился узнавать. В центре, крупнее прочих, было выгравировано изображение сумеречной руны — Синфат.
Трэвис в задумчивости принялся жевать нижнюю губу. То ли по чьему-то умыслу, то ли по странному совпадению обстоятельств эта шкатулка и камень внутри нее оказались в самом центре событий. Джек, Сай, Фолкен, Мелия — одним словом, все, кто имел более или менее отчетливое понимание происходящего, — были заинтересованы в шкатулке и в то же время не решались взять ее в руки.
Он откинул крючок и начал приподнимать крышку. Остановился. Глянул вперед. Фолкен с Мелией обогнали его шагов на тридцать и были поглощены беседой. Вряд ли они заметят, если Трэвис приоткроет ее на минутку. В конце концов, он не собирается делать ничего дурного — только полюбуется камнем, вновь ощутит кожей его бархатистую поверхность и тут же уберет обратно.
Боясь передумать, он решительно откинул крышку и сразу обрел хладнокровную уверенность в том, что поступает правильно. Зеленый в крапинках камешек приветливо заиграл блестками в солнечных лучах. Пальцы Трэвиса нащупали камень и вытащили его из гнезда. Опять он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, к которому, правда, примешивалось подспудное чувство вины. С большой неохотой он вернул камень на место и спрятал шкатулку во внутренний карман туники.
В дальнейшем Трэвис не однажды проделывал то же самое, причем происходило это как бы помимо его воли. Он вдруг бессознательно начинал придерживать коня и не успевал опомниться, как камень оказывался у него в руке. Исходящее от него сияние производило на Трэвиса гипнотическое воздействие. Пока он смотрел на камень или просто сжимал его в кулаке, время как будто ускорялось, а скука отступала. При этом он понимал, что совершает недозволенное, и всякий раз успевал убрать камень и шкатулку, прежде чем спутники обратят внимание на его затянувшееся отставание.
Шел одиннадцатый день после их отъезда из Кельсиора. Время близилось к вечеру, когда Фолкен внезапно вскинул вверх затянутую в черную перчатку руку. Всадники осадили коней.
Привстав в стременах своего вороного, бард пристально смотрел на два окруженных зарослями орляка огромных камня сразу за обочиной тракта. Высота каждого раза в три превышала ширину; внешнюю поверхность камней покрывали полустертые ветрами и ненастьями непонятные письмена. За камнями начиналась тропинка, ведущая в сторону подножия Рассветных гор.
— Помнится, мы пришли к согласию, что на задуманный тобою крюк у нас не хватит времени, — заметила Мелия, поправляя прическу.
— А мне помнится, — парировал бард, — что мы решили повременить с обсуждением, пока не доберемся до этой развилки.
— Стареешь, Фолкен, — усмехнулась Мелия. — Совсем память дырявая стала.
— Вот уж не ожидал услышать упрека в старости из твоих уст, — рассмеялся тот.
— Ну и как же мы разрешим наш маленький спор?
— Не знаю. Думай сама.
Бельтан осторожно откашлялся.
— Прошу прощения, — сказал он. — Вам это может показаться смешным, но у меня появилась неплохая идея.
Мелия и Фолкен обернулись к рыцарю. По их лицам нетрудно было прочесть, что заявление Бельтана действительно явилось полной неожиданностью. Последний сильно смутился и не знал, куда себя деть под их взглядами, но потом все-таки собрался с духом и заговорил:
— Почему бы Фолкену не отправиться туда одному?
Бард скрестил руки на груди и сделал вид, что страшно оскорблен.
— Хочешь избавиться от конкурента, Бельтан? Ничего не выйдет! — прорычал он и добавил уже более серьезным тоном: — Думаю, нам не следует дробить силы. Это небезопасно.