Фолкен подъехал к Мелии.
— Что это может быть, как ты думаешь?
— Таким светом сопровождается появление лишь одного… Но это невозможно! Прошло столько времени.
— Знаешь, я бы не стал задерживаться, чтобы проверить, права ты или нет.
— Что делать-то будем? — вклинился в диалог Бельтан, с трудом удерживающий на месте своего обеспокоенного скакуна.
— Может, попробуем свернуть на запад и обойти их степью? — предложила Мелия.
Рыцарь отрицательно покачал головой.
— Степь тянется на сотни лиг, и там совершенно негде укрыться. Нас обнаружат не позже утра.
Очевидно, Мелия рассчитывала на иной ответ, потому что разочарованно вздохнула и задумалась.
— Есть другой путь, — произнес после затянувшейся паузы Фолкен.
Мелия бросила на него испепеляющий взгляд.
— И откуда я только знаю, что ты собираешься предложить, Черная Рука?!
Бард покосился на стремительно увеличивающееся в объеме и яркости светящееся облако.
— Сейчас не время упрямиться, Мелия, — сказал он примирительным тоном. — В горах у нас будет хотя бы шанс ускользнуть от них.
— Это нечестно!
— Для тех, кто нас преследует, понятия чести не существует.
Трэвис тщетно пытался избавиться от нарастающей паники.
Во рту пересохло, к горлу подкатил ком. Ему мерещится, или он в самом деле видит в приближающемся свечении черные нечеловеческие фигуры?
Мелия скрестила руки и с яростью взглянула на Фолкена.
— Ладно, твоя взяла! Сделаем крюк все вместе. Но если опоздаем к началу Совета, я тебе этого никогда не прощу, так и знай!
— Знаю, знаю, — ухмыльнулся бард.
Они повернули назад, добрались до стоячих камней у обочины и пустили коней рысью по вьющейся тропинке, ведущей в направлении смутно темнеющих в ночи гор.
52
До самого рассвета они пробирались на восток, все дальше углубляясь по ненадежным козьим тропам внутрь горного массива. Каждый раз, когда мерин спотыкался о невидимый во мраке камень, Трэвис с замирающим сердцем судорожно цеплялся за гриву. На затянутом тучами небе не было видно ни луны, ни звезд, но Мелия, похоже, видела в темноте не хуже кошки. Именно она возглавила отряд, с поразительной уверенностью направляя кобылу туда, где имелось хотя бы некоторое подобие дороги. Остальные кони, которым предоставили полную самостоятельность, отпустив 293 поводья, следовали за ней. Время от времени Трэвису казалось, что он видит впереди горящие янтарным огнем глаза, но это вполне могло оказаться обманом утомленного зрения.
Сначала, пока они ехали по тропинке, ведущей от тракта к горам, он ежеминутно оглядывался назад, страшась увидеть настигающее их облако бело-голубого сияния. Но за спиной было темно, а о том, куда подевались преследователи, оставалось только гадать. Кончилось тем, что страхи отступили, вытесненные навалившейся усталостью. Трэвис сам не заметил, как провалился в ватную дремоту, сквозь которую с трудом пробивались звуки цокающих по камням копыт.
Он пробудился внезапно и ошалело затряс головой, услышав совсем рядом приглушенные голоса.
— Понятия не имею, как тебе удалось замести следы, но сработало великолепно. — В голосе Фолкена звучало непритворное восхищение. — Не думаю, что теперь они нас отыщут.
— Далеко еще добираться? — В вопросе Мелии сквозило тревожное нетерпение.
— Нет. Насколько я могу судить, мы почти на месте. Правда, прошло уже много лет с тех пор, как я заезжал сюда в последний раз. Очень много лет, — задумчиво добавил бард.
— Может, стоит сделать привал?
— Лучше не надо. Отдохнем, когда доберемся. Так будет безопасней.
Трэвис растерянно моргнул, только сейчас сообразив, что различает окружающие предметы. Непроглядный мрак сменился неярким серебристо-жемчужным свечением, сквозь которое проглядывали размытые очертания скал и горных вершин. Тропа, едва различимая под ногами лошадей, привела их сначала к перевалу между двумя остроконечными пиками, а затем начала спускаться в долину, со всех сторон окруженную лесистыми склонами. Порыв свежего ветра проник в нее с перевала по пятам путешественников и в считанные мгновения изорвал в клочья туманную пелену. Сквозь поредевшую дымку празднично блеснули золотом первые лучи восходящего светила.
И тут они увидели ее. Окаменевшим часовым высилась она на вершине холма в центре долины, сияя первозданной белизной. Не сговариваясь, они остановили коней и в восторге замерли, словно боясь спугнуть сказочное видение.
Даже в частично разрушенном виде башня выглядела потрясающе. Безупречно гладкие стены цвета слоновой кости взмывали на фантастическую высоту, плавно переходя в длинный изящный шпиль. Поверхность их не портили ни зубцы, ни карнизы, ни бойницы, ни что иное, способное нарушить совершенную гармонию и симметрию ее форм. Но по мере приближения становилось все виднее, что равнодушное время не пощадило изумительное творение неизвестных создателей и внесло свои коррективы в воздушные пропорции. Вершина шпиля, которой полагалось, по замыслу архитекторов, заканчиваться остроконечной иглой, обломилась; зазубренные края облома стыдливо щерились в небо искривленными клыками. Груды каменных осколков и щебня у подножия башни густо поросли мхом и сорняками. Нижнюю часть, словно вены, густо оплетали иссохшие плети плюща.