Дарж определенно не знал, как ему поступить. Переминаясь с ноги на ногу, он смущенно промямлил:
— Прошу прощения, миледи, но вам, наверное…
— Не хочешь, не надо! — Голос Грейс был сух и бесстрастен; в эту минуту она была не герцогиней Беккеттской, а дежурным хирургом отделения экстренной помощи. — Дай мне свой меч, я сама все сделаю.
Не успел эмбарский рыцарь опомниться, как она выхватила у него из ножен меч и вернулась к трупу. Меч оказался невероятно тяжелым, и ей пришлось волочить его за собой.
— Не надо, Грейс! — взмолился Трэвис, борясь с подкатившей к горлу тошнотой, но она уже ни на кого не обращала внимания. Ей необходимо было точно знать, с чем они имеют дело.
Стены комнаты отдалились и исчезли вместе с окружавшими ее людьми. Грейс осталась наедине с трупом, предельно сконцентрировав внимание лишь на предстоящем ей вскрытии — как когда-то в анатомическом театре медицинского колледжа. Уперев острие меча между ребер, она всей своей тяжестью налегла на рукоять. Острое лезвие со скрежетом прошло сквозь грудную клетку и уперлось в позвоночный столб. Упершись ногами в грудь мертвеца, Грейс принялась орудовать мечом, как пилой, расширяя разрез. Когда размеры сечения показались ей достаточными, она отбросила меч и попыталась просунуть голую, без хирургической перчатки, руку в межреберье. Упругие кости не желали расходиться. Нужен рычаг. Взгляд Грейс упал на валяющийся рядом с телом кинжал убийцы. Без колебаний схватив его, она просунула клинок в разрез и нажала. Из зияющего в груди отверстия потекла черная кровь…
— О Боги! — потрясенно прошептал Фолкен.
— Не понимаю, — кривясь от омерзения, произнес Бельтан. — Что это?
— Это железное сердце, — бесстрастным тоном врача, сообщающего пациенту обрекающий того на смерть диагноз, ответила Грейс.
И тут ей изменили нервы. Выронив кинжал из окровавленных рук, она разрыдалась. Кто-то бережно подхватил ее и поставил на ноги. Дарж. Усилием воли Грейс уняла слезы и взглянула на ожидающих ее объяснений друзей.
— Что происходит, Грейс? — прошептал побледневший от ужаса Трэвис.
Она открыла рот, но Фолкен ее опередил.
— Вы все слышали мой рассказ на открытии Совета и помните, наверное, что у Бледного Властелина билось в груди железное сердце. Только я не стал тогда упоминать о том, что такими же сердцами Бераш награждал своих верных рабов — чтобы крепче привязать к себе и сделать почти неуязвимыми.
Мелия вопросительно посмотрела на Грейс.
— А вы, миледи, откуда узнали об этом?
Грейс вздрогнула. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас снова возвращаться к событиям той страшной ночи в Денверском мемориальном, так круто изменившей всю ее жизнь.
— Я однажды столкнулась с таким же случаем, — коротко пояснила она. — Еще на Земле.
— У меня в голове не укладывается, как может служить Бледному Властелину один из доверенных рыцарей короля Эмбара? — возмущенно сказал Бельтан.
Дарж задумчиво погладил усы.
— И для чего рабу Бераша понадобилось напяливать на себя черный балахон служителя культа Ворона? — добавил он.
— Неужели ты еще не понял, Дарж? — возбужденно воскликнул Трэвис; он вскочил с постели, начисто забыв о только что полученной травме, и забегал по комнате. — Это же просто, как дважды два! Нет сомнений в том, что культ Ворона напрямую связан с Бледным Властелином. А это означает, что именно Бледный Властелин истинный вдохновитель заговора и заказчик убийства одного из правителей доминионов!
Брови Фолкена изумленно поползли вверх.
— Заговор? Убийство? — повторил он, с подозрением глядя на Трэвиса.
Грейс и остальные члены Круга Черного Ножа обеспокоенно переглянулись.
— По-моему, кое-кому придется нам кое-что объяснить, — заявила Мелия.
Трэвис виновато понурился.
— Впрочем, с этим можно потерпеть и до утра, — смягчилась волшебница, мельком окинув взглядом окровавленный труп.
— Думаю, нам необходимо доложить об этом Совету, — высказался бард.
— И что же ты предлагаешь им сообщить, дорогой? — прищурилась Мелия.
Фолкен тяжело вздохнул:
— Вряд ли нам поверят, но они должны узнать, что Бледный Властелин еще ближе к освобождению, чем мы боялись.
Грейс содрогнулась. От слов барда повеяло могильным холодом, и она знала, что ни в этом мире, ни в каком-либо другом не найдется магии, способной с ним справиться.
Часть пятая