— Вы сегодня просто ослепительны, миледи, — произнес он, понизив голос и наклонившись к ней, как бы подчеркивая этим, что комплимент предназначен только для ее ушей.
Она хотела сказать, что он тоже великолепно выглядит, но не осмелилась. На Логрене был тот же строгий жемчужно-серый костюм, так понравившийся Грейс при их первой встрече. Его близость пьянила ее не хуже вина. Сейчас она уже не понимала, почему тогда сбежала от него? И что ей только в голову ударило? Логрен, наверное, посчитал ее в тот раз полной идиоткой.
— Благодарю вас, милорд, — сказала Грейс, сообразив наконец, что от нее ожидают ответа.
— Повинуясь вашей просьбе, миледи, я держал глаза открытыми, — заговорил советник небрежным тоном, так что со стороны могло показаться, будто разговор идет о птичках или о погоде. — К сожалению, мне не удалось обнаружить ничего подозрительного, в том числе из того, что вас особенно интересовало.
Грейс могла только восхищаться его выдержкой и самообладанием.
— Ничего не поделаешь, милорд. Поверьте, я высоко ценю вашу помощь.
— Не стоит благодарности, миледи. Всегда к вашим услугам.
Дрожь возбуждения пробежала по телу Грейс, и она не смогла удержаться от счастливой улыбки. Умный, красивый, внимательный, предупредительный. Кто, если не он? У Кайрен, если верить словам этой лгуньи, теперь новые друзья и покровители, а это означает, что Логрена с ней больше ничего не связывает. Почему бы теперь не сделать еще одну попытку — разумеется, не прибегая ни к приворотному зелью, ни к магии. Она вспомнила восхитительное ощущение от прикосновения его сухих горячих губ к ее губам. Возможно, ей не нужна никакая магия, чтобы завоевать любовь Логрена. Возможно, она ее уже…
— Глоток вина, миледи?
Грейс чуть не рассмеялась. С этими же словами он обратился к ней в тот далекий вечер, когда она, будучи зеленым новичком в придворных интригах, спасалась бегством от осаждавших ее вельмож. Тогда ей, помнится, очень помогли как предложенный Логреном кубок, так и его ненавязчивая дружеская поддержка.
— Да, милорд, — с признательностью согласилась Грейс, — глоточек вина мне совсем не помешает.
Он наполнил кубок из стоящего рядом кувшина. Терпкий, пряный напиток согрел Грейс и придал ее мыслям новое направление. Как же она раньше об этом не подумала? Почему не увидела прямо напрашивающейся возможности? Решено, она сейчас же посвятит Логрена в задуманный ими план разоблачения заговорщиков во время празднества! Его зоркий взгляд, могучий интеллект и опыт, несомненно, окажутся бесценным подспорьем в реализации их дерзкого замысла. Едва ли можно представить более надежного и достойного доверия союзника.
Она наклонилась к уху соседа:
— Я должна вам кое-что рассказать, милорд…
Логрен протянул ей заново наполненный кубок. Грейс автоматически протянула за ним руку.
— Слушаю вас, миледи, — вежливо произнес советник, выдержав паузу.
Грейс уже приготовилась заговорить и рассказать ему все, но тут взгляд ее случайно упал на охватывающий запястье браслет. Сжимающая кубок рука предательски дрогнула, глаза остановились и застыли на черном брелке из метеоритного железа. Тот качнулся раз, другой, начал медленно вращаться в одну сторону, потом в другую… Тепло, охватившее Грейс, бесследно ушло, сменившись ледяной пустотой и предчувствием близкой беды.
Брелок перестал раскачиваться и застыл. Его острый конец указывал строго в центр груди лорда Логрена.
— Вы, кажется, хотели мне что-то сообщить, миледи? — с улыбкой напомнил советник.
97
Трэвис шагал по коридору: быстро, но не слишком, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Хотя людей на пути попадалось немного — большинство знатных обитателей замка уже отправились на праздник, — рисковать все равно не стоило. Личности убийцы они до сих пор не выяснили, и им мог оказаться любой встречный, в том числе слуга или лакей.
Остановившись на развилке, Трэвис посмотрел по сторонам, словно раздумывая, потом свернул налево. Дальше пошли знакомые места. Скоро покажется вход в Северную башню, отведенную Трифкину-Клюковке и его странствующей труппе. Оставалось только надеяться, что Трифкин не забыл о своем обещании помочь. Впрочем, склерозом тот вряд ли страдал. Трэвис подозревал, что в памяти маленького человечка сохранились воспоминания о делах и событиях куда более древних, чем стены цитадели, — возможно, столь же древних, как сам Сумеречный лес.
По спине под туникой стекали липкие струйки пота, рука то и дело непроизвольно касалась рукояти заткнутого за пояс стилета. Трэвис подумал, что остальные, должно быть, уже заняли намеченные планом позиции. Обратного пути нет — даже если бы ему вдруг пришло в голову все отменить. Тяжело вздохнув, он принялся размышлять, чем займется, если переживет эту ночь.