Положив руку на плечо своей одноклассницы, Гарри, который с откровенным любопытством наблюдал за «перепалкой» девушек, даже не пытается скрыть улыбки, ведь кто-то – по факту ничего не сказав – смог застать юную Стефани врасплох.
— Твой бесконечный поток слов даже не дослушали, – улыбаясь уголками губ, проговаривает юноша, неодобрительно покачав головой из стороны в сторону. — Сдаёшь позиции, Стеф.
Молодой человек, вошедший в кабинет с новой толпой учащихся, усмехается, наблюдая за блондинкой, занимающей его привычное место. Вальяжно двигаясь меж двух первых парт, юноша останавливается возле третьей и облокачивается правой рукой о ровную поверхность дерева.
— Привет, новенькая, – проговаривает Озборн, слабо улыбнувшись в знак приветствия. — Ты же Алекса, верно?
— Да, – коротко отвечает блондинка, переводя взгляд на юношу.
Класс постепенно заполняется учениками, которые крайне осторожно бросают в сторону парня и девушки короткие, но довольно многозначные взгляды. Одна же часть учащихся без зазрения совести и с преувеличенным вниманием решают посмотреть, к чему именно приведёт данная сцена. Однако обладательницы прекрасного пола буквально сгорают от ревности, строя нелепые догадки и представляя себя на её месте. Недаром говорят, что сердцу не прикажешь.
— Вы вчера с сестрой выглядели... мягко говоря, не очень, а потом и вовсе ушли с занятий. Даже я так не успел отличиться в первый день, – одаривая собеседницу всё таким же задумчивым взглядом, кончики его пальцев отбивают ритмичную дробь по столу. — Вот хотел поинтересоваться, ничего ли не случилось?
— Нет, – не вдаваясь в подробности и всё также коротко отвечает Мэйсон.
— Уверенна? – переспрашивает Озборн, старательно имитируя тоном вопросительную интонацию. — Звучит не очень убедительно.
— Да.
— А ты, я смотрю, не многословна.
Темные глаза пронзают тело словно рентгеновские лучи, но она выдерживает его, продолжая анализировать поведение парня. Излишне самодовольный вид, привлекающий всеобщее внимание, ощущение собственной важности, удовлетворённое тщеславие и притворная скромность.
— Напомни-ка, как тебя зовут? – с холодным равнодушием в голосе интересуется Алекса, заставив парня улыбнуться.
— Дважды не представляюсь, заставляю девушек тренировать память, но ваша перепалка со Стеф меня знатно позабавила, – парень, возвышающийся над сидящей девушкой, наклоняется ближе, прокрутив в руках свой учебник, обдав запахом сигарет, смешанных с дорогим парфюмом, чтобы положить его на соседний вариант. Он, крайне заинтересованный будущей реакцией Робинсон, выгибает бровь. — Моё имя Гарольд. Гарольд Озборн, можно просто Гарри.
— Добрый день. Попрошу всех занять свои места.
Голос женщины, выступающей в роли учительницы, заставляет юношу поспешно обогнуть край стола и попытаться занять место на соседнем стуле. Однако его план действий проваливается, когда девушка аккуратно ставит свой тёмно-синий рюкзак на выбранный им стул.
— Занято, Гарольд, – Лекс изящно выгибает бровь, совершенно неосознанно копируя его мимику из-за чего тот прокашливается и закусив губу коротко кивает.
Столь интенсивный и неожиданный удар по собственному достоинству явно заставляет врасплох всего такого самоуверенного юношу, который буквально изменился в лице – сжал челюсти, играя желваками, а по его лицу поползла паутинка ледяных узоров; кажется, никто кроме него самого не придал никакого значения сказанным словам.
Раздосадованный и потрясенный молодой человек все-таки берет себя в руки и кивает, натянуто улыбнувшись. Кинув взгляд на девушку, он поспешно удаляется и направляется к единственной свободной парте – прямо-напротив учителя. Остальные же ученики с интересом наблюдали за этой сценой, время от времени перешептываясь.
Школьный день давно подошёл к концу, не сказать, что он был прямо ужасным, но и восторга не вызывал. И только приближающийся вечер мог сгустить дальнейшие краски событий. Парни давно планировали этот вечер, обсуждали его и готовились к нему целую неделю: чем именно будут заниматься, что будут есть и пить, во что играть и во сколько лягут спать. Звучит смешно, не так ли? Но чем бы они не занимались в повседневной жизни, какими бы глобальными их проблемы не были – они всё ещё оставались детьми.
Питер стоял на улице, при полной боевой готовности и с рюкзаком, в котором лежали печенья, приготовленные Мэй – его тётей – оба любили его. Парень, томясь в ожидании, всё сильнее стягивал лямки портфеля вниз, постоянно оглядываясь по сторонам в поисках знакомого автомобиля. Чёрный наполированный внедорожник на полной скорости заворачивает во двор, что его фары светят прямо в глаза паучка.