Этот день оставил их практически без лишних и нужных сил. Всё тело ломило и сковывало, мышцы были забиты, а голова казалась настолько тяжелой, что единственным правильным решением оказалось – лечь на поверхность. Каждая думала об одном и том же, но озвучивать все мысли – не было никакой энергии; они просто поглядывали друг на друга, читая всё во взгляде.
— Вот скажи мне, этот абсурд собирается заканчиваться? – усталым голосом тянет Викки, переворачиваясь на живот, опершись локтями.
— Понятия не имею, – Алекса складывает ладони на груди, тяжело вздыхая. — Но скорее всего – нет.
— Я так больше не могу… – Робинсон зарывается руками в волосы, начиная их с силой потягивать. — Мне надоело прикидываться тем человеком, которым я не являюсь, мне осточертело жить в этом доме с людьми, которых мы совершенно не знаем, я не могу постоянно думать о родителях, которые остались наедине с другой версией меня! – точка кипения подходит и это было то самое мгновение. — Откуда мы можем быть уверенными, что те девочки – будут также здраво мыслить, как и мы и будут изображать театр погорелых ролей?!
— В этом и проблема, что мы не знаем, как они себя там поведут. Остаётся лишь надеяться на их благосклонность, – выдаёт Мэйсон, начав массировать виски указательными пальцами. Блондинка выдерживает паузу, сопоставляя все «за» и «против», чтобы с абсолютно холодной головой принять промежуточное решение. — Ви, ты должна понимать, что слезами, бессмысленными разговорами и вспышками агрессии делу не поможешь, ведь мы никак не можем поспособствовать изменениям данной ситуации в своей вселенной. Именно поэтому, чтобы обезопасить нас от всяких проблем мы должны притворяться, потому что мы не можем быть уверены в том, что людям не взбредет что-нибудь в голову.
— Ты издеваешься?! Это чисто теоретически невозможно! – возражает брюнетка. — Ты только вспомни то утро и мистера, которые любит кофе с 8 миллилитрами молока и 30 граммами сахара, – вскинув руками, отвечает брюнетка. — Завтра он скажет приготовить его любимое блюдо из настоящего оленя – и мы вновь поплывем, потому что он будет не так промаринован в соке мандарина. Гурман чёртов.
— И что ты предлагаешь?
— Я не знаю, давай попробуем это как-то объяснить, это всё-таки не наш мир, тут такие вещи – могут считаться нормой.
— Что мы им скажем? – Лекс чуть привстает, решая наглядно продемонстрировать данную сцену. — Здравствуйте, мы не ваши дети, хотя очень похожи на них. Где они мы тоже не знаем, но думаем, что мы поменялись вселенными, и они находятся с нашими родителями. Вам не о чем волноваться, – девушка склоняет голову, смотря на реакцию подруги. — Звучит крайне неубедительно, не находишь?
— Тогда мы тупике.
Одна терзающая мысль, поселившаяся в голове Лекс, побуждает девушку замолчать на полуслове, всеми фибрами души осознав скоропостижный провал вселенского масштаба.
— Какой сейчас там день, число и месяц? – заданный вопрос подругой заставляет Ви вопросительно выгнуть брови. — Мы даже не знаем, как время идет параллельно этим мирам, – Лекс разделяет чувств и эмоций подруги, когда речь заходит о её брате. — А что, если в нашей вселенной уже ноябрь и Феликс вернулся со сборов? Он то точно поймёт, что что-то явно не так.
Молчание. Долгое и тянущиеся молчание. Вопросов было слишком много, а ответов – ни на один не находились. Как долго они здесь пробудут – загадка, и вернуться ли они обратно тоже. Девочки хотели и верили в лучшее, но с каждым днём надежда на хорошую жизнь – истекала.
— Ладно, давай не думать о самом плохом исходе событий, – Викки приближается к девушке, притягивая её к себе в объятья, а Лекс поддерживает эту задумку. — Как прошёл твой день? – прерывает нагнетающую и раздражающую тишину Ви.
— Относительно неплохо, учитывая, что теперь наша староста Стеф меня на дух не переносит.
— Стеф? – переспрашивает Робинсон. — Это которая Томпсон?
— Она самая.
— О, семейство Томпсоном, мои любимые, – саркастически добавляет брюнетка. — Мне тоже есть, что рассказать, касательно этого придурка. Продолжай.
— Ну, как я поняла наша Стеф перестала справляться со своими обязанностями, из-за чего ей сделали выговор, но каким образом я оказалась виноватой в этой ситуации – я так и не поняла, – пожав плечами, проговаривает Лекс, устремив свой взгляд в голубое небо. — И тогда Гарри решил благородно вступить в нашу перепалку, как бы защищая меня. Ответ оказался очевидным, но а я с таким же энтузиазмом опустила его, попросив не ошиваться вокруг меня.