Среди душ встречались молодые и старые. Молодые были слабы, быстро теряли силы и растворялись в пустоте, порой, не добравшись до Прохода, а старые, прошедшие через множество земных жизней, могли едва ли не веками существовать без тела. Личность человека формировалась столетиями, в каждом воплощении набирая новый опыт, становясь сильнее, сложнее, многограннее. Молодые были грубы и примитивны, Игор мог поспорить, что его убийцы еще ни разу не были здесь, проживая на Земле свою первую жизнь. Те, кого в мире людей называли гениями, имели колоссальный потенциал, десятки блестяще прожитых жизней за спиной, но Игору они были неприятны - он отчетливо ощущал исходящий от них всепоглощающий эгоизм и самовлюбленность. Эти души были очень сильны, наполнены энергией, обожествляющих их людей, но холодны, как лед. Они не давали света.
Сколько жизней прожил сам Игор, он не знал, но чувствовал, у него есть достаточно сил, чтобы противостоять небытию.
Время шло, казалось, казалось, за гранью нет места переменам, но однажды Игор понял, что почти забыл свою жизнь. Воспоминаний осталось совсем немного, они ушли незаметно, исподволь опустошив его. По-настоящему отчетливо он помнил только момент смерти, когда убийцы навалились на него, начали душить, то, как он сопротивлялся, как ему связали руки, и уже мертвого поволокли к окну, собираясь повесить на пруте решетки, но потом, из-за недостатка времени бросили назад на тюремную койку. Еще оставалось смутное воспоминание о пытках в полицейском участке, но картинка была расплывчата, словно ее покрывал туман. Кроме кошмарных воспоминаний, память сохранила сияющий солнечный день конца весны, день, когда Игор был счастлив, сейчас уже неясно почему. Тогда он шагал по дороге, мимо виноградников, а вокруг был простор, воля и много-много счастья. Но самое сладкое, наполняющее душу теплом воспоминание - шорох дождя в ночи. Капли падали на упругие листья деревьев, барабанили по подоконнику, что-то шептали, ведя свой бесконечный разговор… Игор любил дождь, в тюрьме он напоминал ему о доме, приносил покой и умиротворение. Других воспоминаний не осталось. Лица Иды и сына начали стираться из памяти, и поэтому Игор больше не мог отчетливо видеть их, даже когда подходил совсем близко.
В первые дни после гибели Игор чувствовал огромный приток энергии, но со временем он стал оскудевать - люди перестали думать об умершем. И только Ида и его мама продолжали дарить Игору тепло любви. Душа слабела. Постепенно мир сузился до нескольких минут боли и кошмара - последнего воспоминания жизни, краски поблекли, и только печальны шум дождя, порой возникавший в памяти, пробуждал Игора, вытягивая его из вязкой трясины небытия. Здравый смысл подсказывал - с этой жизнью все кончено и пора уходить, пока его "я" не растворилось в пустоте.
Но он не в силах был поступить так, ведь жизнь осталась незаконченной, и это не давало покоя. Игор хотел вернуться в мир живых. Вернуться, но не так, как те, кто уверенно шагал сквозь Проход. Платой за возвращение была потеря памяти о прошлой жизни, а Игор мечтал дожить, добрать то, чем не воспользовался в свое время. Он хотел любить, хотел оставаться самим собой - веселым, легкомысленным парнишкой с лучезарной улыбкой и чистой, незамутненной злом душой. Когда во сне он приходил к Иде, она видела его таким, каким знала до ареста - счастливым и юным, полным надежд, мечтаний, любви к жизни. В этих снах пытки, сделавшие его инвалидом, гнетущий груз тюрьмы, все страшные перемены, что случились в последние годы, исчезали, словно их смыли струи освежающего дождя. В счастливых сновидениях их ждала целая жизнь, долгая-долгая и полная любви. Игор бесконечно любил Иду, и не мог отказаться от нее, шагнув в Проход.
Он не хотел забывать.
За гранью очень чутко реагировали на мысли тех, кто остался в мире живых. Время от времени Игор чувствовал, как приток жизненной энергии увеличивается, словно вспышки света озаряли мрак - это означало, что еще кто-то узнал о его судьбе и проникся состраданием. Игор был благодарен незнакомым людям, что своими душевными порывами, сами не ведая того, поддерживали его жизнь, не давая душе угаснуть. Потом вспышки слабели, и существование Игора продолжало течь, как прежде - без впечатлений, без сна, без смысла.
Однажды теплая волна сочувствия вновь накрыла его, но как всегда была в ней и капля яда - мысль о том, что "этот несчастный парнишка" покончил с собой, не выдержав выпавших на его долю испытаний. Игор встрепенулся, сбросил сковывавшее его оцепенение. Былая обида всколыхнулась с новой силой. Самоубийца! Неужели это клеймо останется с ним навсегда?! Какая чудовищная, отвратительная ирония - больше всего на свете Игор хотел жить, а все считали его человеком, добровольно сведшим счеты с жизнью.
- Бедный парень, двадцать три года, почти ребенок и вдруг тюрьма, пытки, одиночка. Никакой надежды впереди. Что оставалось, кроме самоубийства? Смерть дала ему свободу.
- Эй, друг, меня убили! Убили! Понимаешь? - крикнул Игор, не надеясь, что его услышат. - Убили!
- Он всего на год моложе меня, и родились мы почти в один день. Моя жизнь и его… Суета, планы, надежды, встречи, поездки, обиды и радости… А у него только небо, перечеркнутое прутьями решетки. За что? Ведь он никого не убил, не причинил зла. Он только верил, что можно изменить мир, верил в справедливость. Такая открытая, светлая улыбка… Но справедливости нет. О чем он думал в ту ночь? Впереди весна, день рождения, а вокруг только голые стены и прутья решетки…. Все так сложилось и выход найден…
- Я не думал, я спал! Спокойно и крепко! А до того мечтал о том, как буду жить, выйдя на свободу, вспоминал о сынишке. Меня задушили, пойми ты это, наконец!
Игор лишился покоя, метался в пустоте, пытаясь докричаться, объяснить незнакомому человеку, щедро дарившему жизненные силы, что произошло на самом деле. Игор хотел сообщить правду о себе, и это стало для него навязчивой идеей, с которой он не расставался ни на секунду.
С Идой было намного проще - они любили друг друга в земной жизни, и теперь Игор мог запросто прийти в сновидения жены, соединив души воедино. Но даже Ида не всегда понимала его, а сейчас Игор встретился с незнакомой душой, где все было чужим, странными и непонятными. Он словно попал в лабиринт, но твердо знал, что сумеет пройти сквозь него, лишь бы только рассказать правду.
- Послушай, мне действительно было очень плохо, и в какой-то момент я думал самоубийстве. Ко всем людям в какие-то моменты приходят черные мысли, но это было давно, а потом я понял, что должен жить. Жить. Жить. Даже там, где я был, можно жить, если веришь, что однажды вернешься домой. И я жил и ждал, верил, надеялся и мечтал. А потом они пришли на рассвете и задушили меня. Вот в чем правда. Слышишь?