– Хорошо… – сказала я, предчувствуя плохое.
Лиам сжал мою руку и приложил к ней свой теплый лоб.
– За свои тридцать лет я повидал столько дерьма, что обычный человек уже давно бы сошел с ума. Мой отец был ублюдком-садистом, а мать вымещала злость на маленьких детях. Пытки были для нас с Ноа вместо детских игр. Иголки под ногтями, порезы, ожоги – все это было обычным делом в нашей семье. Те шрамы, что ты видела на моем теле, оставил именно отец.
Лиам хрустнул костяшками пальцев.
– Мать же, не выдержав насилия со стороны отца, вскрыла себе вены. За то, что мы допустили такое, отец почти неделю морил нас голодом и бил током. В восемь лет он заставил меня убить человека, предавшего клан. Ноа тогда был совсем маленьким, но его заставляли на это смотреть даже тогда, когда он начал терять сознание от вида крови.
Было видно, как Лиаму тяжело делиться такими сокровенными и ужасными вещами, но я внимательно слушала и не перебивала его.
– Все это привело к тому, что я перестал чувствовать боль, стал настолько жестоким, что из эмоций испытывал лишь злость и ярость. Именно эта жестокость и скверная репутация помогли мне убить отца и стать главой клана в пятнадцать лет, но в итоге я совсем потерял себя, – Лиам тяжело выдохнул. – Пережив все это, мы с Ноа поклялись, что никогда не заведем семьи, никогда не полюбим, но я…
Лиам замолчал. Он боролся внутри себя, боролся с чувствами, которые испытывал. Наконец, собрав последние силы, он сказал слова, которые я так долго мечтала услышать.
– Я не смог сдержать эту клятву, Мия. Ты появилась в моей жизни, словно вспышка света, которая рассеяла тьму в моей душе, – он нежно улыбнулся. – Я привык держать все под контролем, привык, что у меня нет слабостей, но ты спутала все карты, появившись в том переулке. Когда ты залезла на капот машины, я сразу понял, что ты особенная. Не такая, как все. Мне было интересно все, что связано с тобой, и я, как сумасшедший, начал следить за твоей жизнью, не желая отпускать ее. Ночью, когда тебя хотели ограбить, я оказался рядом не случайно, как ты и подозревала, что, в целом, было очень кстати. Тому ублюдку я прострелил колени, а затем Ноа расправился с ним в нашем подвале. К сожалению, несмотря на все это, я все равно подавлял свои чувства к тебе, пытаясь заменить их жестокостью. Мне казалось, что я всего лишь хочу обладать тобой, как собственник, не более, поэтому похитил и заточил в пентхаусе, что было огромной ошибкой, ведь мои чувства к тебе только укрепились. Ты стала моей слабостью, а этого я, как глава мафии, допустить не мог.
Я не верила своим ушам. Неужели все это было правдой?
– Когда ты сбежала, сначала я подумал, что это к лучшему - так я смогу наконец выбросить тебя из головы и вернуться к обычной жизни, но меня не хватило даже на час, – усмехнулся он. – Я понял, что никогда не смогу отпустить тебя, никогда не смогу смириться с тем, что ты полюбишь другого мужчину. Единственным способом удержать твою сладкую попку рядом стал брак.
Лиам посмотрел на меня глазами, полными печали.
– Жена… – улыбнулся он. – Когда я представлял, как ты идешь к алтарю в белом платье, все нутро сжималось, а на душе становилось тепло, но даже эти эмоции не могли достучаться до меня, не могли открыть глаза на правду. Я понял, насколько ты дорога мне, только тогда, когда чуть не потерял тебя.
Лиам держал меня за руку, и было видно, как тяжело ему признаваться в этих чувствах. С огромными глазами, полными слез, я смотрела на него в ожидании главных слов…
– Мия, я прошу у тебя прощения за всю ту боль, что причинил тебе. Если ты захочешь уйти, то я отпущу тебя, но прежде знай…
Он отпустил мои руки, сжал кулаки и, откинувшись на спинку стула, сказал:
– Я люблю тебя. Люблю с тех самых пор, как ты неожиданно ворвалась в мою жизнь, словно ураган. Клянусь, если ты останешься со мной, я подарю тебе весь мир и сделаю самой счастливой на этом свете, котенок, но если ты захочешь уйти, я не буду мешать и отпущу тебя, –закончил он.
Я не могла поверить в то, что происходило. Лиам любит меня! Почему я не смогла понять этого раньше? Хотела покончить со своей жизнью, так и не узнав правды…
Я аккуратно села на кровать, почувствовав, однако, как кружится голова, но мне было все равно…
Я обхватила лицо Лиама руками, пересела на его колени и медленно прильнула к губам, желая поцеловать. Он аккуратно обнял меня за талию и сжал на спине ночнушку, в которую я была одета. Слезы текли по щекам, но уже не от боли, а от долгожданного ощущения счастья. Наконец, мы смогли понять и открыться друг другу.
Лиам скользнул своим языком сквозь мои губы и углубил поцелуй. Я крепко обняла его за шею, не желая никогда больше отпускать.