– Они сейчас очень слабы, но надежда есть, – прошептала она. – Главное – пережить первые сутки после операции, они будут решающими.
– Я буду с ними все это время. Мы спасем их… – прошептала я, чувствуя ком в горле.
Медсестра одобрительно кивнула и вышла из палаты. Я же взяла стул, поставила его между кроватями и, медленно опустившись на него, взяла мужа за руку. Он выглядел очень бледным. Все тело Лиама было покрыто бинтами и различными проводами, которые вели к аппаратам, обеспечивающим его жизнедеятельность. Он был такой хрупкий и беззащитный, что мое сердце буквально разрывалось на части от боли и беспомощности.
Ноа лежал на соседней кровати. Его лицо выражало страдание и изнеможение. Он был покрыт бинтами, как и Лиам. Его дыхание было слабым и неровным. Как сказал врач, состояние Ноа было более критическим, несмотря на то, что он был в сознании, но я верила, что у Ноа хватит сил выбраться, а я всячески буду помогать ему в этом.
За все то время, что мы были вместе, Ноа стал для меня старшим братом. Боль от его ран ощущалась так же сильно, как и от Лиама. Ноа всегда помогал мне, заботился, был готов защищать даже от Лиама.
– Ноа, – шепотом позвала я, взяв брата за руку. – Благодаря твоей силе у нас есть шанс. Прошу, используй его. Найди нас, Ноа…
Слезы, словно маленькие алмазы, капали из моих глаз. Два любимых мною человека сейчас боролись за свою жизнь, а я ничем не могла помочь, не могла взять хотя бы часть их боли на себя.
Я взяла Лиама и Ноа за руки и начала нежно поглаживать их, словно это было единственное, что могло принести им утешение в этот момент.
– Вы ужасно напугали меня, знаете? Оставили одну справляться со всеми проблемами, а говорили, что всегда поможете, что бы ни случилось, – всхлипывала я. – Говнюки! Вы должны выбраться, слышите?! Иначе я убью вас обоих! – я сильнее сжала их руки. – Идите на мой голос, ищите свет в этой тьме. Мы все очень ждем вас…
Внутри все сжалось, но я должна была продолжать. Должна была помочь им вернуться назад!
– Между прочим, вы оставили не только меня. Когда вы уехали в Нью-Йорк, я узнала, что в нашей семье будет пополнение… – улыбка смешивалась с горькими слезами. – Лиам, я беременна, представляешь? И это – первая причина, почему ты обязан найти дорогу домой! Ребенок должен расти в полной семье, которая будет сильно любить его. Я не позволю вам оставить малыша без этого счастья, – от этих слов внутри все сжалось. – Ноа, ты будешь лучшим дядей, я в этом уверена! А если вы даже на миг задумаетесь о том, что не справитесь, то я задушу вас, понятно?
Мои слова звучали слабо в этой напряженной обстановке, но я была настойчива. Я верила в их силу и надеялась только на лучшее.
Я вспоминала нашу первую встречу, рассказывала им всякие истории – делала все, чтобы они меня слышали. Почему-то я верила, что именно мой голос поможет найти парням дорогу назад. Лиам будет идти навстречу с любимой, а Ноа найдет выход лишь для того, чтобы я, наконец, заткнулась.
Нам нужно было пережить сутки. Всего лишь сутки, которые казались вечностью…
Спустя примерно час в палату вошла Лисса. Ее глаза были наполнены слезами, дыхание сбилось от эмоций. Ее плач был столь пронзителен, что я почувствовала, как мое собственное сердце сжимается от сострадания к ее боли. Не раздумывая, я встала и подошла к ней, протягивая руки, чтобы обнять.
– Лисса, ты стала для них матерью. Пожалуйста, помоги им выбраться… – с надеждой просила я.
– Я постараюсь… – с трудом прошептала она.
Лисса медленно приблизилась к кроватям. Ее дрожащие ладони легли поверх рук Лиама и Ноа. Она начала шептать что-то на испанском, и ее голос звучал как олицетворение тепла и надежды.
После того как Лисса поговорила с Лиамом и Ноа, она достала маленькую книжечку и начала молиться. Я аккуратно села на край кровати Лиама, взяла Лиссу за руку и присоединилась к ней, вкладывая всю надежду в свои слова.
Вскоре Лисса отпустила мою руку. Я нежно посмотрела на нее и тихо сказала:
– Медсестра сказала, что нам нужно пережить первые сутки – они будут решающими…
– Я верю, что мы сможем, mi alma, но тебе нужны силы бороться! Ты не ела уже больше суток и пережила огромный стресс. Нельзя так обращаться с нашей малышкой, – прошептала она.
– Знаю, но я не покину эту палату, пока они не очнутся, – твердо сказала я.
– Я знала, что ты так скажешь, поэтому принесла тебе перекус. Здесь рисовая каша и ромашковый чай. Пожалуйста, покушай, тебе нужно восстановиться, – просила Лисса.
Я нежно улыбнулась ей и, взяв термос и контейнер с кашей, устроилась на кресле в углу комнаты, чтобы немного перекусить. Если бы не малыш, я бы, наверное, и не ела, но сейчас я понимала, что в моих руках не только жизни Лиама и Ноа, но и нашего ребенка.