В общем, в сказке он заводила.
По лесам, по полям, одолев врагов,
Он примчался в далекие дали.
Долг свой выполнил и от стальных оков,
Освободил ту, что предписали.
Но у этой сказки другой финал…
Принц в пути любовь свою встретил.
А принцессу для галочки освобождал,
Просто чувства поздно заметил.
Всё герои счастливы и веселы,
И конец этот тем интересен,
Что не спрятаться нам от Амура стрелы
За текстами заезженных песен.[1]
А ведь действительно, мы ведь даже не задумываемся о том, сколько вещей делаем «для галочки». Учимся на неинтересные профессии, потому что престижно. Ходим на нелюбимую работу, потому что нужно. Женимся на нелюбимых и заводим с ними детей, потому что пора… И далеко не всегда, в отличие от принца из сказки, понимаем, что нашли свое настоящее и ради этого настоящего готовы отказаться от запланированного и обязательного.
Я вдруг с отчетливой ясностью поняла, что не хочу жить по шаблону. Хочу жить так, как мне нравилось всегда. Писать картины, простаивая часами на берегу реки, любить того, кого люблю, а не того, кого мне пытаются навязать. Жить с ним. И даже… родить ему ребенка… Возможно, даже, не одного. Вот только кому какое дело теперь до моих «хочу»? Вот он, сидит себе, ужинает, слушает музыку, улыбается другой женщине. А я? А что я? Я поеду домой, в свою комнату в родительской квартире, и буду ночи напролет рыдать в подушку. Потому что любить его – это теперь полнейшая глупость. А разлюбить его я уже не смогу.
Как-то незаметно и совершенно механически я истребила все то, что было на моей тарелке. Ужин подошел к концу, и далее задерживаться на первом этаже я не видела смысла. Антон расплатился с Гектором, и мы поднялись в нашу комнату.
- А почему кровать только одна? – До меня дошло это только сейчас, хотя до этого я провела в ней почти весь день.
- Потому что комнат с двумя спальными местами не было, - пожал плечами Пушистый. – Не переживай, я лягу на полу.
- Угомонись, - я махнула на него рукой. – Я не такая уж и толстая, места хватит на двоих. Только одеяло себе найди.
Второе одеяло нашлось довольно быстро, и, раскатившись на разные стороны кровати, мы повернулись друг к другу спинами.
- Антон, - не выдержала гнетущей тишины я. – Ты спишь?
- Нет, - откликнулся он.
- Тош, что теперь делать?
- Не знаю. Ждать.
- Чего ждать? – Я повернулась к нему лицом и приблизилась, чтобы видеть его в темноте.
Антон щелкнул пальцами, запустил под потолок крохотный светлячок, дающий совсем немного света. Только, чтобы видеть глаза собеседника.
- Когда наладят связь и откроется дорога домой. Не спрашивай, пожалуйста, как долго это будет. Я не знаю. На моей памяти такое происходит впервые.
- Понятно… - я вздохнула и примостилась рядом с ним. Спать не хотелось, хотелось говорить. – А что теперь с Милой и Андреем?
- Понятия не имею, - раздраженно откликнулся он. – Это все какой-то бредовый сон.
Сон… Если бы это было просто сном. Как же больно, когда в одночасье рушится то, чем жил все последнее время. Слезы, державшиеся весь день, наконец нашли выход. Я попыталась отвернуться от Антона, но он меня удержал.
- Вер, - шепнул парень, заглядывая мне в глаза. – Все будет хорошо, котенок. Слышишь? Я с тобой, я рядом. Я никуда не уйду.
В следующий момент губы Пушистого мягко коснулись моих губ. Я ответила на поцелуй, не задумываясь, но потом резко оттолкнула его от себя.
- Антон, не надо. Это не правильно. Так нельзя.
- Да, прости, пожалуйста. Я не должен был, - он был сконфужен. – Не удержался, прости.
Он поднял на меня глаза, и они сверкнули, совсем как кошачьи. Хищник. Зверь. Сейчас вторая ипостась была видна в нем как никогда раньше. И это было так… притягательно. Сознание на миг подернулось каким-то туманом и словно что-то толкнуло меня в спину. Боже, что я творю? Я об этом пожалею, обязательно пожалею.
Я порывисто приблизилась к Антону и сама нашла губами его губы.