- Господин мэр, - заговорил Фрост серьезно, - вы берете на себя большую ответственность: вы затыкаете уши, когда народ хочет сказать свое слово. Если сегодня прольется кровь, она будет на вашей совести. Мы просим в последний раз, даем вам последнюю возможность: освободите заключенных.
- Никогда!
И члены магистрата повторили, как эхо:
- Никогда!
Фрост повернулся к своим товарищам и голосом, хриплым от волнения, прокричал:
- Трижды "ура" нашей Хартии, друзья!
- Ура-а-а!
Отцы города переглянулись: все они были теперь бледнее штукатурки.
- Ура-а-а!
Оглушенные члены магистрата кивнули ошеломленному мэру, Мэр вынул какую-то бумагу и зашевелил губами - он читал, ее, но никто не слышал ни слова.
- Ура-а-а!..
Мэр повернулся и исчез, его коллеги поспешно последовали за ним; вид толпы не доставлял им радости. Это был закон о мятеже, - прошептал Генри.- Они обязаны зачитать его перед тем, как...
Последние его слова потонули в общем крике:
- Вперед! Освободим арестованных! Плотина прорвалась.
Толпа хлынула к отелю, затопила ступени парадного входа, забарабанила в двери и окна. Оуэн вместе с другими вбежал во двор дома - может быть, оттуда будет легче проникнуть внутрь.
- Они уже взломали парадную дверь! - закричал Джордж Шелл. - Я побегу туда!
Размахивая палкой, он снова выскочил на улицу.
...А то, что случилось через секунду, было похоже на жуткий сон. Оуэн и Том до последнего своего вздоха не смогут забыть тот момент.
Внезапно ставни высокого первого этажа растворились все одновременно, как пушечные люки боевого корабля, В окнах мелькнули красные куртки и бледные лица. И на каждом лице только один глаз: второй, нацеленный на ружейную мушку и на человека под зияющим дулом, зажмурен. Оглушительный грохот - и ружья выплюнули пламя и дым. Залп в упор.
- Не бойтесь, они бьют холостыми! - насмешливо прокричал Генри.
Но насмешка погасла у него на губах, когда он увидел, как падают люди вокруг него.
- Тогда получайте!
Он поднял пистолет и выстрелил - пуля ударила в ставень, никому не причинив вреда. Те немногие чартисты, которые имели пистолеты, тоже открыли огонь. Но солдаты были вооружены новейшими карабинами и к тому же надежно прикрыты толстыми ставнями, в то время как толпа во дворе оказалась вся на виду.
Это было похоже на убийство. Люди отчаянно ломились в окна подвала, пытались вывернуть из мостовой булыжники, чтобы ответить стрелкам.
Оуэн понял, что здесь их перебьют, как мух. Лучше снова вернуться к парадному входу - может быть, дверь действительно взломали. Оттуда легче подобраться к солдатам и достать их рукой или палкой.
- За мной! - Он тянул Генри за руку.
Юный Фрост не помнил себя от ярости. Сейчас он полез бы и на каменную стену, где его могли пристрелить, как собаку.
Все, кто остался цел, выбежали на улицу. Оуэн оглянулся. Около десятка трупов громоздились один на другом в маленьком дворике. Булыжник был залит кровью.
Но то, что они увидели на площади, нельзя было даже назвать убийством. Скорее - всеобщее избиение. Толпа настолько стеснилась и сгрудилась, что не могла двинуться ни назад, ни вперед. И в эту беспомощную массу, в мужчин, в женщин, в детей, солдаты выпускали один залп за другим.
Оуэн пробился ко входу, потом в вестибюль. Умирающий рабочий лежал на пороге. Его товарищи отбивались от солдат, но, когда мальчик подбежал, их уже оттеснили штыками к выходу; толпа вынесла Оуэна обратно на площадь.
Он очнулся на мостовой, усеянной мертвыми телами, залитой кровью. Огонь не прекращался, и с каждой минутой ряды чартистов редели. Никого из друзей не видно. Может быть, они ранены, убиты.
- Сопротивляться бессмысленно, - прошептал кто-то рядом с Оуэном; раненый мужчина пытался здоровой рукой поддержать вторую свою руку, раздробленную пулей. - Надо отступить, перестроиться, и тогда...
Это был единственный разумный шаг. Чартисты могли драться как львы, но забаррикадированный взвод солдат перебил бы их, как овец. Лучше сейчас отойти, собраться с силами и напасть снова, уже зная, какое сопротивление им предстоит встретить.
Оуэн присоединился к большой группе чартистов, - они покидали площадь, соблюдая ряды и дисциплину. Раненых пришлось оставить там, где их настигла пуля. Тех, кто пытался к ним приблизиться, солдаты расстреливали без всякой жалости.
Мальчик в последний раз оглянулся, увидел забрызганное кровью здание - и... Джорджа Шелла - он лежал в канаве и еще дышал. Оуэн бросился к нему и опустился на колени. Пули ударяли все ближе и ближе... Оуэн не обращал на них внимания.
- Ага, я оказался прав, - задыхаясь, прошептал Джордж. - Но ты иди туда, где сейчас нужнее...