Выйдя на автостанции, Никаноровна огляделась по сторонам в растерянности, не зная куда податься. Наконец, у газетного ларька она увидела молоденького милиционера и подошла к нему,
- Товарищ милиционер, - потянула она его за рукав, - подскажи-ка мне, милок, где самого главного по району найти?
- Не товарищ я тебе, бабка, и не милиционер. Я теперь господин полицейский! – гордо заявил парнишка в форме, такой мелкий, что китель казался ему не по размеру, словно в него нарядили ребенка. Никаноровне стало даже смешно, как он тянул свою тонкую шейку с острым кадыком, чтобы казаться хоть немного повыше, как топорщил реденькие рыжие усики, наверное, для солидности отпустил.
- Коли так, то и я тебе не бабка, а Анна Никаноровна, - не растерялась она, - так ты скажешь мне, где главный по району сидит? Или не знаешь, господин полицейский?
- Парнишка стушевался от такой бабкиной наглости, но в полемику больше не вступал, показал дорогу в районную администрацию.
- Так это, где райисполком был, что ли? – вспомнила бабка Анна, - а я то думала!..
Глава 5.
… В деревню Никаноровна вернулась, когда уже солнце касалось горизонта. Устала страшно, но была довольна. Проведала Анисима, гостинчика ему привезла: мягких конфеток, да баранков к чаю. На Матрёну сил уж не хватило, та пришла к ней сама, за таблетками из районной аптеки, да ещё по важному делу, которое от Анисима держали в тайне.
- Ну, как съездила-то? Рассказывай!
- Думаю, неплохо. В райкоме была, председателя, правда, не застала. С помощницей говорила. Так и сказала: скоро день Победы, праздник! У нас ветеран живёт. Прошёл всю войну, разведчиком, ранен был дважды, медалей столько, что пиджак не поднять, а вы его, хоть раз бы поздравили. Да не то, что подарков ждём, а приехали бы, да спросили, может, помочь чем, ведь ему уж девяносто скоро. У него вон крыша на избе худая, течет вся. Забыли деда, не хорошо это!
- Ну, а она, что? Помощница-то? – нетерпеливо расспрашивала Матрёна.
- Сказала, упущение. Извинилась. Обещала: исправятся, приедут. И поздравят даже. Только списки уже составлены. «Что же, бабуля, вы так поздно-то, хоть на месяцок бы пораньше!»
- Да как, пораньше-то, дорога только просохла! – негодовала Матрёна.
- Я ей так и сказала. Но всё равно, обещала, что поздравят. Я все данные ей оставила.
- А, потом, что? В военкомат ходила?
- Нет. Не успела. Пошла к депутату. Меня вахтерша отправила. Там в райкоме вахтерша внизу сидит. Я, когда обратно выходила, говорю: не застала главного. Так она присоветовала к депутату сходить, он после обеда в школе принимает. А ещё сказала, что к главе района надо записываться заранее на прием, а так не примет. Телефончик дала, чтоб впустую не ездить.
- Неужто, ещё поедешь? – ахнула Матрёна.
- Не починят дедову крышу, поеду! И уж доберусь тогда до слуги народа! Ты меня знаешь!
- Ну, а депутат, что?
- Принял хорошо, даже чаем напоил, выслушал внимательно, вот у него и засиделась. Тоже обещал на праздник поздравить, Никаноровна задумалась на минуту, что-то припоминая, - полотёров прислать с подарками.
- Полы, что ли Анисиму мыть приедут? Лучше бы тогда уж огород нам вскопали.
- Подожди, слово новое, я тут записала на билете, - проворчала Анна, копаясь в кармане кофты: во-лон-тё-ры! - прочитала она по слогам, - вот как!
- Полотёры понятней, а эти что делают?
- Приедут, увидим! – протянула Никаноровна, зевая…
Назавтра начали посадку картошки. Тяжело пришлось старикам. Лопата и то тяжела, а уж с землёй, и подавно. Решили по три рядка в день садить, чтобы сильно не убиваться, да и то валились без сил. Анисим всё норовил на себя самое тяжёлое взять, да уж силы-то нет, копнёт пару раз и отдышаться не может. Никаноровна, всё же самая молодая, большую часть копала сама, а Матрёна компост вперемешку с прошлогодним куриным помётом раскладывала по лункам, да картоху. Так до самого праздника и прозанимались...