- Деньги у него тут, на умирало, - пояснила она следователю и протянула деду копилку. Он крепко сжал её в руках и отдавать ни за что не хотел, так в больницу и поехал с деньгами. Потом, были долгие и нудные расспросы, в основном опрашивали Матрёну, конечно. Выяснилось, что примерно, через час, после того как бабка Анна ушла в село, в деревню к ним приехала машина. Вышли из неё трое парней, двое незнакомых, а один, тот самый, что с волонтёрами на празднике был, который Матрёне сразу не понравился. Она думала сначала, что они кровлю будут делать на дедовом доме. Но к дому Анисима пошёл только один, старый знакомец прямиком направился в дом Никаноровны, ну, а третий к Матрёне. За шиворот, как котенка втащил её в дом и, кинув на стул, больно прикрутил веревкой, которую тут же подобрал в сенях. Матрёну опять накрыли рыдания, когда, пришлось рассказывать, как он её бил, требуя показать, где она хранит заначку. Не велика добыча у него и получилась: двадцать тысяч рублей, припасенных на умирало, да серёжки золотые, которые уже давно не носила, купленные ещё в брежневские времена. Подонку, который пошёл к Никаноровне, повезло, несомненно, больше: и руки марать о старуху не пришлось, и улов не в сравнение богаче: иконостас целый. Да не нынешний новодел, какой-нибудь, а истинная старина. Он всё сложил прямо в скатерть со стола, да так узлом и понёс. Дедов же палач, так и не смог выпытать, где тот хранит сбережения. Старик изловчился его двинуть клюшкой, за что и получил по голове поленом. Поняв, что убил старика, подлец испугался и, схватив пиджак с наградами, висевший прямо на дверце шкафа, рванул из избы. Бабка рассказала, как он прибежал в её дом и жаловался подельнику, что старик виноват сам, нечего было палкой махать. Но так как на «мокруху» он не подписывался, надо делать ноги. Матрёна, услышав, что Анисима убили, принялась выть и рыдать ещё пуще, чем раньше, и тогда, бандит с иконами заткнул ей кляпом рот. Он, напротив, был абсолютно спокоен и никуда не спешил:
- Не дрейфь, эти старики, одинокие, никому не нужны, никто их не хватится. Жалко только третья, куда-то запропастилась, вот она, точно, шум поднимет, надо её дожидаться. Тут у них вышел какой-то спор, тот, что с медальным пиджаком был, прыгнул в машину и собирался уехать один, остальным ничего не оставалось, как последовать за ним…
Глава 8.
…Остались бабки в деревне вдвоем, дед лежал в районной больнице, а Матрёна после тех страшных событий сдала совсем. Всё на сердце жаловалась, да и ослабла как-то, не иначе собралась помирать. Никаноровна через почтальонку попросила прийти фельдшерицу Ирину, осмотреть болящую. Та проведала их через день, внимательно прослушала бабку Матрёну, посетовала, что та зря отказалась в больницу ехать. Назначила какие-то таблетки, но лучше бы, всё-таки, показаться доктору…
Тем временем, случай с нападением на ветерана войны, приобрёл огласку. В местной газете появилась об этом статья, а дотошная корреспондентка – автор статьи решила ещё и порасспросить очевидцев нападения. Таким образом, дорога привела её в деревню. Никаноровна, сначала отнеслась к нежданной гостье с недоверием, а потом, поняв, что это как раз то, что нужно, повела её в дедов дом – пусть увидит своими глазами, как живёт герой, пусть эту крышу злосчастную увидит, из-за которой всё и получилось.
Бабка Анна корила себя всё это время, за то, что пошла к депутату, не скажи она ему, не было бы и этих проклятых волонтёров. И не знали бы они, что за холмом кто-то живёт! Ну, теперь, что уж говорить, сделанного не воротишь. Корреспондентка была на машине, и Никаноровна уговорила её отвезти Матрёну в больницу. Да, собственно, сильно упрашивать и не пришлось, девица так прониклась их бедой, что обещала помочь с госпитализацией и проведывать, пока та будет лечиться.
Никаноровна осталась в одиночестве, правда ненадолго, услышав о беде, пришла родственница из монастыря и осталась побыть, пока, кто-нибудь не вернётся. Всё пеняла Анне за то, что иконы монастырю не отдала. Вот, теперь попадут в злые руки. Анна и сама себя ругала всё время, столько глупостей наделала. Да не со зла же!..