В коробке была медаль. Багряная звезда. Такую можно было получить только за серьёзный подвиг — их не давали штабным или просто за выслугу лет. Надо было лезть под огонь, рискуя собственной жизнью, чтобы потом тебе на китель прикрепили неброскую тёмно-красную звёздочку. У неё была серебряная — помладше рангом. У неё, и у Томми — посмертно. Кира аккуратно потянула за цепочку и вытащила армейский медальон с выбитым безликим номером. Её собственная награда и медальон так же валялись в коробке, задвинутой в самый дальний угол. Похоже, Королёв Дмитрий Сергеевич тоже не любил вспоминать армию.
Кира встала и взяла валяющийся на узкой полочке перед зеркалом карандаш. Прошла на кухню, выдернула салфетку из коробки и быстро написала свой номер. А потом имя.
Всё правильно. Никто не виноват. Кобра-один погибла там, вместе со своей двойкой, но она, Кира, осталась. Надо жить дальше.
Надавила на карандаш и обвела имя, заключая его в двойной овал.
========== Виктория Бернар. Арес и Персефона. Часть 1. ==========
Комментарий к Виктория Бернар. Арес и Персефона. Часть 1.
Данный текст был написан при непростительном попустительстве со стороны Беты. Во всем прошу винить именно её. Меня заставили!
1. Это гет.
2. Это действительно гет.
3. Да, действительно настоящий сопливый гет.
Я предупредила.
А! Возможно, кто-то умрёт.
Тяжело нынче с авторами. Не успеешь включить бензопилу, как тебя уже обвиняют в “попустительстве”!
— Бета.
Сезон дождей на Варешке закончился неделю назад, и местное солнце тут же высунуло ослепительно-белый бок из-за туч, воткнув свои лучи в раскисшую землю. Вики тяжело вздохнула и откинула с мокрого лба упрямую прядку — несмотря на раннее утро, парило так, что мысль провести остаток дня в морозилке медленно переходила из разряда привлекательных в навязчивые. И это ещё только весна, что же тут летом будет? Она же не выживет! И какой больной фантазией надо было обладать, чтобы в рекламном проспекте курортной планеты (третий сорт — не брак) обозвать климат Варешки «мягким и идеально подходящим для релаксации и восстановления»? Да тут может восстанавливаться только уставшая от холода саламандра!
Хотя у неё всё равно другого выхода не было — в той ситуации выбирать не приходилось. Зато здесь людей мало — даже летом, если верить всё тем же рекламным проспектам, в столице собиралось не больше пяти миллионов человек, а уж в их деревне и полсотни тысяч живых душ насчитать сложно было, даже если учесть всех кошек и собак.
Вики ещё раз вздохнула и сердито уставилась на коляску. Ну вот что за день? Почему эта дурацкая гравиподложка должна была сломаться именно сегодня? Сложно было подождать полгодика, пока Данька подрастёт ещё немного и от коляски можно будет отказаться? Или хоть выбрала бы другое место — лучше около дома или в квартире, но нет, эта зараза решила сдохнуть в самом дальнем углу парка. И людей как назло нет, даже попросить помочь некого. С другой стороны, кто ещё шарахается по парку в шесть утра? Только такие ненормальные, как они.
— Да, Данька, приличные люди ещё спят, а ты — хулиганка! — Вики наклонилась и, поднатужившись, подняла коляску — ручки у той конструкцией предусмотрены были, но в связи с почтенным возрастом коляски, давно канули в лету, оставив на память бахрому на месте заклёпок, так что пришлось неудобно обхватить руками и держать перед собой. — Лежи смирно, Данька, маме тяжело.
Данька согласно угукнула, выдув море пузырей, и тут же, ухватившись руками за бортик коляски, ставшей на время переноской, попыталась сесть, моментально сместив и так нестабильный центр тяжести.
— Данька… — простонала Вики, одновременно пытаясь увернуться от шаловливых ручонок (Данька решила, что если уж сидеть, то лучше на маме), не уронить тяжёлую коляску и рассмотреть тропинку под ногами. Заодно ругая себя за то, что свернула с основной дорожки на боковую — тут была тень и не было нахальных белок, которые лезли под ноги, требуя подношений. Правда, плитки здесь тоже не было, и ноги скользили по ещё влажной земле.
Деревья сонно покачивали длинными ветвями, густо усеянными крупными тёмными листьями с едва заметными золотистыми прожилками, поблёскивающими в лучах проснувшегося солнца. Набравшие за зиму воды лианы выпустили первые бутоны, бесстыже выглядывающие из густых зарослей, а трава, распушив мохнатые кончики, норовила зацепиться за ноги, рассказывая, что тут её владения. Где-то далеко заухала неизвестная птица, а налетевший ветер принёс с моря горько-солёный запах, смешно защекотавший нос.
Вики, отдуваясь, как запыхавшийся гиппопотам, мрачно пыталась представить, на кого она сейчас похожа: в голову почему-то лез художник-реалист Дейнека и его картины «женщины на строительстве чего-то монументального», а никак не стройные гречанки, элегантно держащие перед собой амфоры и полные фруктов корзины.
Плюх! Нога поехала по скользкому листу, некстати решившему покинуть собственное дерево, и Вики с размаху приземлилась в центр лужи — кажется, единственной на весь парк — хорошо хоть коляску не опрокинула. Данька изумлённо булькнула и широко распахнула голубые глаза, решая сложный вопрос — зареветь или не стоит. Вики закусила губу, едва удержавшись, чтобы не высказать мирозданию всё, что она думает о несправедливости этого мира — Даньке такие слова слышать не следовало. Только запрокинула голову, рассматривая укоризненно покачивающуюся ветку. Было больно, обидно и… сыро.
— Девушка, вам помочь?
Вики от неожиданности подпрыгнула, хлюпнув лужей, и только потом обернулась. И открыла рот. На неё, улыбаясь и небрежно закинув на плечо полотенце, смотрел древнегреческий бог. Настоящий! Рассветное солнце ласково скользило по влажным кудрям, стекая золотистым водопадом ниже и окутывая стоящую фигуру каким-то нереальным, сказочным светом. Он что, прямо с Олимпа на Варешку телепортировался? Не успев воспользоваться феном?
— Девушка, давайте я помогу, — повторило божество и, сделав шаг, оказалось прямо перед Вики.
Золотистый ореол исчез, несколько уменьшив сходство стоящего парня с персонажами древних легенд, но не сильно. Вики почувствовала, как жарко вспыхнули щёки под пристальным взглядом, и чуть не застонала: отлично, теперь она похожа не просто на бегемота в луже, а на бордового бегемота в луже! Ну почему этой реинкарнации Аполлона надо было явиться именно в тот момент, когда на ней надеты старые джинсы и растянутая футболка? А волосы три дня, в связи с нехваткой времени, немыты и собраны в крысиный хвостик? Такие должны элегантно появляться в бальной зале, когда ты вся такая воздушная, красивая и загадочная, в восхитительном платье до пола, а с оголённого плеча кокетливо сползает невесомый палантин.
Вики только вздохнула — все платья остались в другой жизни, нет у неё сейчас платьев, а с воздушностью ещё хуже. Она и в юности-то не отличалась особой хрупкостью, а сейчас, после рождения Даньки, чтобы раскопать в себе эльфийскую тонкость, надо сначала куда-нибудь деть лишних килограммов семь, а может, и все десять. И получается, что сейчас в луже сидит толстая неудачница с грязными волосами — самое то, чтобы встретить принца.
— Спасибо, я сама, — отказалась Вики, представив, как она сейчас будет выбираться из этой лужи — воображение зачем-то быстренько нарисовало картину с несчастными рабами на гладиаторской арене, за которыми сверху наблюдают насмешливые патриции.
— Ага, — согласился парень и, подхватив коляску, переставил её в сторону, а затем протянул руку и приказал: — Вставайте.
Пришлось подчиниться. Ну почему она никогда не может настоять на своём? Особенно когда с ней начинают разговаривать таким тоном, будто она маленький несмышлёный ребёнок, а взрослым некогда объяснять и уговаривать. Вот и этот туда же! Нет чтобы пожать плечами и пройти мимо — опустился на корточки рядом с коляской и что-то там изучает. И Данька, всегда крайне недовольная присутствием чужих, вместо того, чтобы поднять рёв, начала что-то лепетать и улыбаться.