Вирт-окно высветило перечёркнутую телефонную трубку — Кир прервал звонок, не заморочившись хоть какими-то, даже самыми элементарными объяснениями. Она тоже повесила трубку и попыталась себя убедить, что у спасателя может быть сто причин не ответить толком на звонок. Получилось не очень. Кир рассказывал, что их отряд к местному МЧС не имеет отношения – они специализируются на катастрофах планетарного масштаба, и сейчас ещё даже не начали толком работать, занимаясь дооснащением совсем недавно построенного корабля. Новостной сайт утверждал, что всё спокойно: цунами нет, ничего не горит, единственный вулкан спит и просыпаться ближайшие пятьсот лет не собирается. И даже котята все мирно сидят внизу, не застревая на деревьях.
Вики осторожно убрала бокалы в шкаф, отправив туда же неоткрытую бутылку. Всё правильно, а что она хотела, собственно говоря? Кто в двадцать два года желает бесконечно укачивать чужих детей и не спать ночами по таким, не слишком приятным поводам? Когда можно позвонить и пойти в бар, например. Или на пляж. Какие могут быть претензии? Он ей ничего не обещал. И она всегда знала, что он уйдёт, и лучше раньше, чем позже. Не так больно. Всё к лучшему.
Аккуратно сложила в шкаф непонятно зачем купленный фисташковый комплект, натянула футболку и забралась под одеяло. И только потом заплакала. Первый раз за полтора года.
Комментарий к Виктория Бернар. Арес и Персефона. Часть 6.
**Бонус от Пробегая Мимо**
**К+В+Д https://yadi.sk/a/lR3CB9mstxQCD/5a3d2faaf0ef3cf306ea433b**
https://photos.app.goo.gl/Eq4gznMDePnyR3pz1
========== Виктория Бернар. Арес и Персефона. Часть 7. ==========
На кухне что-то зашуршало и стихло. А затем опять зашуршало, будто кто-то тихо открыл окно и также осторожно прикрыл. Вики полежала, прислушиваясь, а потом встала, покосившись на часы. Пять утра, даже Данька ещё спит.
— Разбудил? Извини.
— А как ты… — Вики осеклась, вспомнив, что два дня назад сама дала Киру доступ к искину — Данька тогда только заснула, и Кир бы наверняка разбудил её звонком в дверь.
— Кофе будешь? Специально заказал, чтоб кофеваркой не шуметь. Капучино с корицей, я помню.
Вики аккуратно прикрыла дверь и опустилась на стул, разглядывая Кира. Тот привычно сидел в углу, вытянув ноги на полкухни. Только и отличий, что футболку сменила тёмная рубашка с оранжевыми вставками на груди и нашивками на плечах. А джинсы — форменные брюки, с грязной штаниной, будто Кир проехался коленом по мокрой глине вперемешку с травой.
Кир подвинул к ней закрытый плотной крышкой стакан, и стало видно, что костяшки пальцев на руке сбиты в кровь. Он что, ещё и дрался? Вики беспомощно уставилась на Кира, не понимая, как ей на всё это реагировать. Сделать вид, что ничего не случилось? Или выставить из дома, попросив больше не приходить? И чем же всё-таки он был занят ночью, что пришёл под утро, грязный и с разбитыми кулаками?
— Вик. — Кир вдруг нахмурился. — А почему у тебя глаза красные? Ты что, заболела?
— Зубы режутся, — неловко пошутила Вики, отворачиваясь.
Ну почему она не может нормально плакать — стоит немного пореветь, и всё, глаза как у того вампира, да ещё веки опухают, становясь толстыми блинчиками и оставляя вместо глаз узкие щели. Вот её университетская подруга Лючиция умудрялась быстро-быстро моргать глазами, подхватывая пальцами самые крупные слезинки — никаких следов не оставалась. А она сама ревела совершенно плебейским способом, уткнувшись носом в подушку, и результат утром был на лице, в прямом смысле этого слова.
— Ты обманываешь, — не принял шутку Кир. — Вик, ты плакала? Что случилось?
— Кир, тебе никогда не говорили, что спрашивать женщину о таком неприлично? — попыталась возмутиться Вики. — И почему у тебя рука… поцарапана?
Кир удивлённо посмотрел на свою ладонь, потом перевернул, разглядывая уже тыльную сторону, и отмахнулся, будто считая, что красная корка — это такие мелочи.
— Нет, не говорили. Зато я точно знаю, что если до конца не понять — всякая ерунда получается. Что у тебя случилось? Расскажи, я разберусь.
В том, что Кир может «разобраться» почти со всем, Вики даже не сомневалась — что стоит соседка сверху! Что Кир ей сказал, Вики, правда, не знала, но стучать в пол на каждый Данькин мяв та прекратила и даже начала здороваться, если случайно сталкивались у подъезда. Но вот что он может сделать с самим собой? И с тем, что она, кажется, в него влюбилась?
Но отставать Кир, похоже, не собирался, полностью игнорируя её нежелание говорить, и Вики выпалила:
— Я расстроилась, что ты не пришёл!
Вот пусть теперь и «разбирается»!
Кир отставил стакан и подался вперёд, водрузив локти на стол. И удивлённо сказал:
— Вики, я пришёл. Только чуть позже.
— Ты бросил трубку…
У Кира стало такое изумлённое лицо, что Вики чуть не застонала — ну вот зачем она ему это сказала? Осталось только для порядка скандал закатить, радуя соседей воплями «где шлялся, мерзавец!».
— Вик… — Кир помолчал, явно подбирая слова. — У меня работа такая, я не всегда могу ответить. Нас могут в любой момент по тревоге сорвать, а скоро мы выйдем на боевые дежурства — я вообще два месяца буду в космосе, один — на планете.
Вики почувствовала, что она опять краснеет — ну почему она такая идиотка?
— У вас была тревога, да?
Кир опять посмотрел на свой кулак, а потом потёр левой рукой глаза.
— Ага, учебно-тренировочная. Зато сегодня не пойду, если не вызовут. Хочешь, на море слетаем? Обещаю — прыгать не буду! Только я посплю пару часиков, ладно?
Стыдно стало окончательно — три ночи Кир возился с Данькой, а сегодня ещё и из-за тревоги не спал, а она ему глупые претензии высказывает. И кто только придумывает учебные тревоги по ночам!
— Скоро Данька проснётся, не даст поспать, — виновато пробормотала Вики. — Но я могу с ней погулять сходить, а ты спи.
— Вы мне не мешаете. — Кир зевнул и закрыл глаза. — Совсем.
Похоже, его собственная кровать была не такая удобная, как немного кривоватая табуретка у Вики на кухне. Или его из дома выгнали, а может сюда было идти ближе… Додумать она не успела — тихо стукнула неплотно прикрытая створка окна, и пришлось встать — закрыть, чтоб не гремела. Но стоило ей шагнуть, как Кир сделал какое-то неуловимое движение, и Вики, охнув, приземлилась к нему на колени.
Кир обнял, прижимая к себе сильнее, и потёрся лбом о плечо, а потом шумно втянул воздух носом — ну прям как щенок, только языком щёку не облизал.
— Не плачь больше, ладно? Я всегда приду.
И опять зевнул, пробормотав что-то похожее на: «совсем вырубаюсь».
Вики прижалась щекой к лохматой макушке и тихо пообещала:
— Не буду… Только иди ляг нормально, а то сейчас свалишься.
Когда Вики вышла из ванной, Кир уже спал, небрежно бросив форму на пол и заняв кровать. Вики подошла на цыпочках поближе и подобрала вещи — грязные же, надо постирать.
***
Кир утренний разговор запомнил и с того дня дисциплинированно рапортовал во сколько придёт или не придёт вовсе. Последнее, правда, случалось редко: пару раз на работе приключился аврал, да один раз ему надо было помочь дома — кажется, его мачеха с братом куда-то улетали. А так привычно появлялся вечером и так же привычно… уходил, не оставаясь больше ночевать.
За прошедшие с неудачного свидания и романтичного ужина две недели Вики больше не предпринимала попыток организовать что-нибудь этакое, предоставив всю инициативу Киру, но тот, похоже, даже не заметил, что ему выдали карт-бланш. Единственное, что изменилось в их странных отношениях, так это то, что Кир, уходя, считал своим долгом её поцеловать — страсти в этих поцелуях было отрицательное количество. С таким же успехом можно холодильник чмокнуть на прощание. И Вики уже хотелось слегка завыть и высказать Киру в лицо, что она странным образом чувствует себя так, будто они уже пятьдесят лет женаты, вырастили детей, внуков и теперь сидят в кресле-качалке, наслаждаясь покоем.
Вики поудобнее перехватила завёрнутую в большое махровое полотенце Даньку — та недовольно чмокнула, пытаясь не отпустить бутылочку, — и покосилась на часы. Кир предупреждал что задержится, но десять минут назад написал, что выходит, а значит, скоро появится — их база была совсем недалеко от её дома — если идти по центральной аллее, то к остановке аэробуса выйдешь, а если свернуть на неприметную тропинку, то упрёшься в высокий, метра три не меньше, забор.