Тихо щёлкнул дверной замок, а минутой позже Кир возник в дверях комнаты, знаками показывая, что он в душ. Вики только кивнула, чуть отворачивая Даньку — сейчас увидит Кира и тут же спать раздумает. Замучаешься потом укладывать.
Не помогло. Данька, стоило её положить в кровать, тут же распахнула глаза и потребовала общение. Пришлось сидеть рядом, напевая немудрённые песенки и покачивая кровать. А потом крадучись выбираться из комнаты.
Кир уже колдовал у плиты, высыпав в сковородку порезанную картошку. Вики пробралась в угол, успев по дороге смутиться — ведь собиралась приготовить ужин и опять не успела. Но Кир только улыбнулся и опять отвернулся к их будущему ужину.
Судя по всему, у Кира была какая-то давняя вражда с полотенцами — несмотря на то, что Вики удвоила их количество в ванной, явно показывая, что дефицита текстиля у них не наблюдается, он продолжал упорно их игнорировать. Вот и сейчас, капельки воды с мокрой головы падали на плечи, оставляя тёмные следы на футболке. Вики закусила губу — ну как же хочется подойти, прижаться к широкой спине и запустить руки под футболку…
— Вик, у нас сегодня окончательно подтверждение пришло. Мы меняем место дислокации и переезжаем на Мэтту.
— Что? — не сразу поняла Вики. — А это где? Другой посёлок? Далеко?
— Это другая планета.
— А… — Вики растерянно посмотрела на широкую спину — Кир даже не повернулся, небрежно сообщив ей эту новость. Так, будто информировал, что завтра занят будет. — Ты улетаешь? Совсем?
— Полетишь с нами? — Кир, наконец, обернулся, не забывая, впрочем, про сковородку.
— В качестве кого? — совсем растерялась Вики — у них что, в отряде вакансия уборщицы появилась? Со знанием греческой культуры. Античные скульптуры тряпочкой протирать.
— В качестве моей жены.
— Что? — Вики моргнула и с трудом справилась с желанием поковырять в ухе: ну не мог же он это серьёзно ляпнуть? Или мог?
— Ты можешь полететь туда в качестве моей жены, — терпеливо повторил Кир, меланхолично помешивая картошку. — А если не хочешь, то можешь просто полететь. Не в качестве жены.
— Это было самое романтичное предложение руки и сердца, — ошарашено пробормотала Вики, убедившись, что это у неё не в ухе что-то застряло, а стоящий у её плиты, в её фартуке и с её лопаточкой Аполлон предложил ей выйти замуж. За него. Обалдеть. Нет, она, конечно, уже подозревала, что Кир и романтика вещи несовместимые, но не до стадии аннигиляции же!
— Какой руки? — удивился Кир. — Да ну тебя, Вик. Я серьёзно говорю — если хочешь, можешь выйти за меня замуж.
— Стой! Ничего не говори! Не порть чудное мгновение.
Стоящий у плиты парень был просто потрясающ в своей серьёзности. Если в её жизни и случались более чудесатые вещи, то явно не чаще одного раза в десять лет. Последний раз, пожалуй, такое же ощущение было, когда она, пятилетняя, нашла под рождественской ёлкой живого щенка. Мохнатого, с толстыми лапами, длинными ушами и розовым бантом. И поверила, что её письмо дошло до Санта Клауса! И долго ей ещё не могли доказать, что нет того сказочного волшебника. А может он всё-таки есть? И вот это сейчас маленькое чудо, которое ей так нужно? Вот сейчас возьмёт и согласится. И полетит на его эту… Мэтту. И никто их там не найдёт… Стоп!
Вики вдруг сообразила, что именно предложил Кир, и схватила с подоконника чётки, пытаясь спрятать задрожавшие руки. У неё на кухне стоит мальчик. Юный, наивный, очень хороший мальчик, который с чего-то решил, что она ему нужна. А самое главное — она, взрослая, заигралась, позволив себе увлечься. Что она скажет ему, обещая быть в горе и в радости? Что непонятно как насчёт радости, а горе она ему в любой момент обеспечит? Как она могла себе позволить так расслабиться? Во что она поверила? Что у неё может быть нормальная жизнь, семья и любимый мужчина? А когда его убьют, только за то, что он с ней, что она скажет его отцу? Если будет, конечно, кому говорить…
— Ты чего? — обернулся Кир. — Что-то не так?
— Это была… забавная шутка.
Вики встала, зачем-то задвинула табуретку под стол и, обойдя Кира по дуге, прижалась спиной к стене. Сказанное Киром подействовало, как ледяной душ, напрочь смывая романтическое настроение. Надо это как-то всё прекратить.
— Это не шутка.
— Кир… да мы даже толком не целовались! — выпалила Вики, выставив вперёд чётки, как щит. — И сразу замуж? И знаешь, мне кажется, что ты меня даже не хочешь! А люди в браке, между прочим, спят вместе!
Кир аккуратно выключил плиту, не забыв пристроить лопаточку в сковородку, и развернулся. Вики, сообразив, что она только что ляпнула, пискнула и попыталась скользнуть в сторону, но не успела. Кир навис сверху, уперев ладони в стену на уровне её плеч.
— Почему не хочу? Хочу. Просто мне не сложно себя контролировать. Это не проблема.
Когда тебя так целует древнегреческий бог, думать не получается. Совсем. Теперь Вики это точно знала. Как и то, что совершенно не хочет, чтоб он останавливался. Подождут его там, на его Олимпе, не развалятся. Ей нужнее.
— Ты голодная? Или потом поедим? Я что-то уже не хочу есть…
— Что? — Вики поймала ртом воздух и заворожённо уставилась на моментально припухшие губы Кира. Это она что сейчас… кусалась? Ой…
Оказалось, что когда тебя несут в спальню, продолжая целовать, думать всё-таки можно. Например, о том, что надежды на личную жизнь были временно отложены, и она никак не рассчитывала сегодня эту самую личную жизнь получить. И что тот симпатичный фисташковый комплект, пригодный для этой самой жизни и не пригодный для обычной носки, лежит в шкафу. А на ней надето самое удобное белье, которое изумительно носить, но нельзя никому показывать! Особенно богам! И, кажется, там была ещё маленькая дырочка на боку! А ещё у неё лишний вес! И живот! Чёрт!
— Потушить свет!
Маленький ночник над кроваткой Даньки потух, и стало видно только узкую полоску света над шторами.
— Она не любит без света, зачем потушила?
Судя по шуршанию, Кир стянул с себя футболку, и Вики на секунду пожалела, что приказала выключить свет.
— Стесняюсь.
— Чего? — изумился Кир, и Вики почувствовала, как прогнулся матрас под тяжестью чужого тела. — Так чего ты стесняешься?
— Я некрасивая, — буркнула Вики, понимая, что Кир не отстанет, пока не выяснит.
— Правда? — ещё сильнее изумился Кир, нанеся очередной удар под дых несчастной романтике. — Не замечал.
— Чёрт, Кир! — попыталась вывернуться из чужих рук Вики. — Ты должен был мне сейчас сказать, что я самая красивая!
— Прости… Ты самая красивая.
Пальцы пробрались под платье и пробежались по спине, то ли лаская, то ли щекоча, а тёплые, мягкие губы прижались к шее. Вики послушно подняла руки, позволяя себя раздеть, и только охнула, когда Кир резко сел, потянув её за собой. А потом обхватила его ногами, прижимаясь. Жар чужой кожи обжигал, хотелось прижаться ещё сильнее, и забыть хоть на время, что не будет у неё нормальной жизни. Она подумает обо всём завтра, а сегодня она хочет получить этого парня. Всего. Полностью. Вместе с бесподобно вкусными губами, потрясающим запахом, перекатывающимися под ладонями мышцами, ложбинкой вдоль позвоночника и влажными после душа кудрями.
Кир провёл губами по ключице, и Вики тихо охнула, глотая стон. Да, похоже, она сильно погорячилась с наивностью Кира. Она сидела на коленях не у мальчика — её гладил взрослый мужчина, это чувствовалось во всем: и в нарочито неторопливых и каких-то не законченных движениях, и в том, как вслед за почти невесомыми касаниями, её накрывает горячей волной, смывая все мысли и оставляя только чувства.
Губы спустились ещё ниже, и Вики, не удержавшись, провела ногтями по спине, очерчивая ту самую ложбинку. Кир едва слышно засмеялся, и в его голосе отчётливо прорезалась непривычная хрипотца. А потом резко опрокинул её на спину, подминая её под себя. Тяжесть разгорячённого мужского тела была приятной, и Вики с силой погладила ладонями по его спине, прижимаясь плотнее. Руки наткнулись на грубую ткань джинсов — Кир так и не разделся полностью, успев снять с неё самой почти всё — и Вики запустила пальцы под широкий ремень. А потом открыла глаза, собираясь найти эту дурацкую пряжку, и Кир приподнялся, чтоб ей было удобнее.