— И чего мы такого сделали-то, — пробормотал Дмитрий, ненавязчиво отодвигаясь от угрожающе нависшего над ним копа. — Да ладно тебе, Лёнь, давай лучше завтра коньячку тяпнем.
— Вот ты же в полиции служил, Королёв! — не согласился на мирный договор подполковник. — Что вы должны были сделать, когда сигнал получили, а?
— Именно потому, что служил, — пожал плечами Дмитрий. — Лёнь, ну вот вызвали бы мы тебя и дальше что? Выставили бы вы оцепление, переговоры бы начали вести, а тут ребёнок грудной. И в результате ты бы сам ко мне пришёл, чтоб я тебе ребят для штурма дал. А это, между прочим, не по регламенту, но у тебя же полтора киборга на всё отделение и ни хрена бы ты сам не сделал! А так и твои погоны целы, и заложники не пострадали! Крути дырку для медальки!
— Ты меня не подлавливай, Королёв! — выдохнул подполковник и шагнул к окну, заставив Вики поджать ноги и вжаться в спинку стула. — За то, что вы тогда нам помогли, я уже проставился! — Полковник помолчал и ткнул рукой в сторону Кира, едва не попав тому по носу. — А если бы семёрка ему сначала шею свернула, а потом бы заложников того! Ты об этом подумал?
— Если бы мне свернула — Рут бы доделала, — невозмутимо отозвался Кир, меланхолично уклоняясь от мельтешащей перед лицом руки. — Две шестёрки семёрку сделают. А потом, у нас же глушилка была.
— Да! Кстати! С каких это пор у нас МЧС глушилки на вооружении имеет, а? Или вы дексхантерами подрабатываете?
— Наградные! — бодро отрапортовал Дмитрий. — Подарены лично губернатором Мэтты за отличную службу! Документы показать?
— Хорошо, что он вам бластеры не подарил!
Отец и сын Королёвы так быстро уставились в разные стороны, что подвох заподозрила даже Вики.
— От чёрт… — простонал подполковник. — Когда вы уже улетите только! Ну вот откуда у вас эта запись? Вы что, били их?
— Ни в коем случае, — моментально отказался Дмитрий. — Мы только обещали, честно!
Подполковник запустил руки в шевелюру и несколько раз дёрнул себя за волосы, явно собираясь выполнить свою угрозу и облысеть. Но причёска устояла.
— Дим, ну ты же взрослый мужик! Вам что, Ночного Душителя не хватило? Он же до сих пор жалобы на вас строчит! Мало того, что этот, — кивнул на Кира подполковник, — с забора на него спрыгнул и глазами красными зыркал, так ещё ты потом избил! А он теперь доказывает, что… — подполковник покосился на отчаянно пытающуюся слиться со стеной Вики, — …размножаться не сможет!
— А зачем ему размножаться? — поразился Королёв. — Это лишнее. А потом, твои архаровцы нас и так до утра в отделении продержали, а мне на работу, между прочим, идти надо было! Мы вам маньяка поймали — и никакой благодарности! И девушку спасли!
— Вот и сейчас я вас суток на пятнадцать упеку, — устало пообещал подполковник, и Вики его даже стало жалко — судя по всему, ни Кир, ни его отец не испытывали ни малейшего раскаяния за своё безрассудное поведение. — С тебя коньяк! Даже два!
Королёв щедро посулил целых три, и это обещание, похоже, несколько примирило подполковника с несовершенством вселенной в целом и присутствующих на маленькой кухне людей — в частности.
— А вам точно ничего не будет? — неуверенно поинтересовалась Вики, когда на кухне наконец-то остались только свои.
К ней самой полицейские почему-то никаких претензий не имели, хотя нож, педантично упакованный в пластиковый контейнер, всё же забрали. А вот за Кира было тревожно — вдруг Маркус и правда начнёт жаловаться и обвинять.
— Когда-нибудь будет, — неожиданно сердито отозвался Дмитрий. — Если кто-то не научится себя в руках держать.
— Извини, — равнодушно уронил Кир. — Мы домой едем или как?
Вики тоже уставилась на Дмитрия с немым вопросом: по-хорошему, ей следовало забрать Даньку, поблагодарить спасателей и заняться своими проблемами самостоятельно, но оставаться одной было страшно. Как она привезёт дочь в засыпанную битым стеклом комнату, где вместо окна шумит временное силовое поле, установленное полицией? И что ей делать потом? Безумно хотелось, чтобы сидящие на кухне мужчины ещё немножко пораспоряжались и порешали, что ей делать. А сама она чуть позже подумает. Завтра.
— Да можем уже лететь, — согласился Дмитрий, немного побуравив Кира взглядом. — Вик, квартирой завтра займёмся, придётся тебе пока у нас пожить. Ты что-нибудь брать будешь?
Брать вещи Вики отказалась — во-первых, в рюкзаке была одежда, а во-вторых, она здраво опасалась, что при попытке выдвинуть ящик из скособоченного комода, тот развалится окончательно.
Но по прилёту ей даже не дали залезть в рюкзак — Кира молча выдала очередную пижаму (на этот раз с рубашкой) и сразу отправила отмокать в душ.
Зеркало уже привычно показывало фильм ужасов: к осунувшемуся лицу и пересекающей нос царапине добавились опухшие глаза и торчавшие во все стороны волосы. Если бы сейчас проводился кастинг на главную роль в кино про зомби, она бы точно его выиграла, с бешеным отрывом победив всех конкурентов. Ну и чёрт с ним. Вики забралась в кабинку и включила воду, подставив лицо под тугие струи.
Мысли путались, то цепляясь одна за другую, то разбегаясь по разным уголкам, и в голове творился форменный хаос. Ещё вчера ей казалось, что она влюбилась в Кира, сегодня с утра — совершенно осознанно от него отказалась. А сейчас… Врать себе не было никакого смысла. Когда расстреливали её мужа — она боялась за себя. Тогда был животный ужас и желание спрятаться, боль потери пришла потом, сменив совершенно неуместную радость от того, что она выжила. А когда рядом с ней упал Кир — она даже не вспомнила, что ей тоже угрожают. В ту долгую секунду, пока она думала, что Кир погиб, мир успел свернуться до пульсирующей болью точки, оставив за своими пределами всю её собственную жизнь. И осознание этого делало неважным всё его жуткое прошлое.
Как там сказала Кира? «Невозможно остаться человеком в нечеловеческих условиях, особенно если ты и не был человеком»? Она сама была человеком, её всю жизнь учили, что нельзя делать больно другим и что? Хватило одного маленького толчка, чтоб перешагнуть эту грань. Она ударила Маркуса, не задумываясь. И если бы Кир не вмешался — била бы ещё, до тех пор, пока Маркус не упал. И ей было наплевать, что он умрёт. Ей и сейчас наплевать — нет никаких угрызений совести или душевных страданий, или что там ещё положено в таких случаях? И когда Кир душил Росси — не жалко было подельника Маркуса, не стремилась она его спасти, просто было страшно, что Кир совершит непоправимое. А значит, нет у неё никакого права осуждать Кира за то, что было. Она сама такая же.
Но гораздо сильнее мучило другое. За весь день Кир сказал ей от силы пять слов. Пусть он не нашёл времени спросить, что она чувствует, но он даже не смотрел на неё, будто специально избегая встречаться взглядом. И держался всё время в стороне, ни разу не предприняв попытку приблизиться. Даже копы пытались её приободрить и явно сочувствовали, а Кир… работал. Так скупо вытаскивая эмоции, словно забыл их все дома. Словно она, Вики, была просто «потерпевшей», а ему надо её спасти и уехать уже домой. Его там пирог ждёт.
Вики выключила воду и поискала глазами расчёску — всё случившееся не повод являться к ужину полной растрепухой. А потом тихонько приоткрыла дверь, стараясь не шуметь.
— … просто не люблю, когда меня боятся. Мне неприятно. Мне армии хватило.
— Что-то я не заметил этого, когда ты душил того бугая! По-моему, ты наслаждался!
Голос Кира было едва слышно, зато его отец явно не экономил децибелы, словно уверенный, что чем громче он скажет, тем лучше его поймут. Вики покосилась на закрытую дверь в детскую — как бы они опять Даньку не напугали.
— Я сорвался, извини.
— Ты ни чёрта не прав!
— Это моё дело! Я сам разберусь!
Голос Кира зазвенел откровенной злостью, и Вики решительно хлопнула дверью в ванную. Подслушивать она не собиралась, и надо было как-то обозначить своё присутствие, чтобы случайно не оказаться свидетелем семейной ссоры.
Голоса тут же стихли, и Вики пошла на кухню. За столом осталась только семья Королёвых — Курт ушёл сразу, как только они вернулись, буркнув на прощание: «пост сдал» и не забыв напомнить про несчастную беременную супругу, которая заждалась мужа.