— Да, я человек! Извини, так получилось. И я не умею стрелять, бить и лазить по этим вашим верёвкам. А ещё люди пугаются! Им бывает страшно, представляешь?
Глаза у Кира опасно потемнели, и Вики захотелось его стукнуть — это все эмоции, которые он может выдать? Что, «выяснять всё до конца» он был готов, пока она была ему интересна? А сейчас «наигрался» и сразу стало не нужно?
— Зачем мне, чтоб ты стреляла? Со стрельбой я сам разберусь. И я очень хорошо знаю, что люди боятся.
— Я тебя не просила со мной… играть! Зачем ты вообще ко мне ходил?
На этот раз Кир молчал гораздо дольше — успело появиться желание развернуться и уйти. И лучше без всякой охраны.
— Ты не пахнешь войной.
— Что? — опешила Вики. — Это как?
Кир объяснил. Так же равнодушно, но немного путанно. У войны есть свой, специфический запах, и он остаётся навсегда с теми, кто там был. Да, он знает, что это глупо и так не бывает, но он не виноват, что его чувствует. А все, кто его окружает — воевали. И он сам тоже. Даже когда спасработы, настоящие, не тренировочные — тоже пахнет войной. Может не так сильно, да и привык он уже, но… Сколько он себя помнит, столько вокруг этот запах. А с ней, Вики, его нет.
Желание телепортироваться куда-нибудь в соседнюю галактику стало просто невыносимым. Это был шикарный повод позвать её замуж, просто идеальный. Какая разница, какой она человек, главное, что она как-то по-другому пахнет. Вики едва удержалась, чтоб не посоветовать пойти и понюхать других, может она не такая уж и эксклюзивная? Заодно и погрызть. И, вспомнив повисшую на шее Кира девицу — вряд ли та пахла войной, скорее духами из какой-нибудь последней и очень модной коллекции, — не удержалась и раздражённо уточнила: на Варешке что, все поголовно воевали? Почему она-то?
— Были другие, — подтвердил Кир. — Мне кажется, им было забавно, что я киборг. Но мне — не забавно. А ты… я думал, тебе всё равно. По-настоящему всё равно. Я не подумал, что ты просто не знаешь. А сейчас… Димка считает, что тебе привыкнуть надо, но, по-моему, это чушь какая-то. Я киборг и всё.
Если бы Кир засунул её, по примеру своего отца, под холодную воду — наверное, это бы подействовало не так… освежающе. Вики, наконец, поняла, что именно говорит Кир. Жар ударил в лицо, заставив задохнуться. Он ей ничего не сделал, а она обозвала машиной, отказалась утром разговаривать и отправила то сообщение. И он готов приказать своим ребятам не попадаться ей на глаза. Раз уж её тонкая натура киборгов не переносит.
Солнечные лучи, причудливо искривляясь в заменяющем выбитое окно силовом поле, пробрались в комнату, обтекая неподвижно стоящего Кира и ломая резкими линиями напряжённое лицо. Вики медленно подняла руку, словно боясь, что Кир отшатнётся, и осторожно провела пальцами по его лбу, старясь разгладить упрямую складку между бровей.
— Мне всё равно, что ты киборг, Кир.
Кир не отодвинулся, только, как показалось Вики, слегка насмешливо уточнил:
— Совсем?
— Нет, — созналась Вики. — Это непривычно и странно, но это не главное.
— А что главное?
А главным было то, что он сказал вчера — она слишком человек. И она, такая, не нужна ему. И надо уже поставить точку, предложив остаться друзьями. Говорить стоит, когда тебя слышат. Точнее — когда хотят услышать. Иначе — зачем? Только сил отойти не было. Вики молчала, не зная, что ответить, только опустила руку, проведя по напряжённому плечу, а потом осторожно погладила по груди, чувствуя сквозь футболку горячую кожу. Было ужасно стыдно и больно от понимания, что она, закуклившись в своём мирке, не смогла увидеть очевидного: это прошлое у Кира было и месяц назад, но совсем не мешало ему оставаться человеком. А теперь уже, наверное, поздно.
— Не надо. Я всё-таки DEX, а не андроид, и регулировать гормональный фон… Мне неприятно.
Вики отшатнулась, как от удара, чувствуя, как заполыхали не только щёки, но и лоб, и, кажется, даже уши. Это было даже не больно, а просто… всё. Кир смотрел на неё так, будто попросил прикрыть окно, а то ему дует. Или соль передать.
— Уходи.
— Что?
Вики отошла к окну и устало повторила:
— Уйди, пожалуйста. Я вызову клининговое агентство, там есть Mary, они уберут всё осколки, не волнуйся. И прости меня, если сможешь. А сейчас — уходи.
Дверь стукнула совсем тихо. Слёз почему-то не было — всю ночь и утро они стояли в горле, собираясь выплеснуться, а сейчас закончились, оставив только сухую горечь. В детстве можно было прибежать и показать маме разбитый локоть — пусть подует. А куда сейчас надо подуть, чтоб исчез этот холод? И к кому ей прибежать в полной уверенности, что достаточно пожаловаться и всё починится?
Кир был совершенно прав, и от этого гораздо хуже. Ей подходила обычная семья, чтоб вечером ужин вместе, а потом чай. И читать одну книгу на двоих, замотавшись в тёплый плед — тоже один на двоих. Обсуждать прошедшую выставку и покупать билеты в театр. Дуть на разбитые коленки детям и читать им на ночь сказки. Простая жизнь, обыкновенное счастье. Боевой киборг с сумасшедшим взглядом ну никак не вписывался в пасторальную картину семейной идиллии. Ей и Виктора, с его амбициями, было слишком много, а уж про Кира и говорить нечего.
И её родители никогда бы не одобрили такой брак. Там был бы сердечный приступ от одного только вида Кира, флегматично догрызающего обмусоленное Данькой яблоко — нонсенс! Яблоки положено чистить и резать специальным ножом, а не поднимать с пола и радостно откусывать, утверждая, что микробы — это вполне себе белок.
Вики стояла, меланхолично разглядывая вышитую на ковре инопланетную зверушку. Надо собрать себя в кучку и перестать протирать взглядом дырку в полу. У неё своя жизнь. И Данька. И семейная империя в руинах — ей есть чем заняться, чтобы не думать и не вспоминать. Самое главное не стоять на месте.
Номеров в записной книжке было немного, но всё же были. Вики задумалась, выбирая, а потом ткнула в номер — на Сицилии был поздний вечер, не очень прилично, но не настолько, чтобы откладывать разговор. В конце концов, отец готовил её именно к этому, заставляя читать труды лучших экономистов и обсуждая по вечерам прошедшие переговоры. Просто в шестнадцать это всё было скучно, грустно и неинтересно…
— Франка! — всплеснул руками упитанный до состояния румяного колобка толстячок. — Господи, ты живая! Когда ты пропала, мы все…
— Я тоже рада вас видеть, дядя Фрэнк.
Строго говоря, он был никаким не дядей, а директором одного из заводов их компании. А ещё другом отца. И из всех фамилий в списке, пожалуй, ему она могла доверять чуть больше, чем остальным.
— А Маркус…
— Маркус больше не управляет холдингом, я отзываю доверенности, — отрезала Вики — межпланетка вещь дорогая, и все эти расшаркивания ножкой и хождение вокруг и около потянут на пару сотен галактов. — Через неделю я выступлю на совете директоров. Нам нужен кризисный управляющий, и лучше, если кандидатуры появятся заранее.
— А… — Толстяк с лёгким щелчком захлопнул рот и воззрился на неё с таким подозрением, что Вики усмехнулась.
— Это я, дядя Фрэнк. Действительно я. Но я позвоню нашему нотариусу, чтобы он подтвердил мою биометрию. После этого я хочу получить полную информацию по состоянию дел в компании: кто остался из заказчиков, какие цеха нерентабельны, на какую прибыль мы можем рассчитывать. Самый пессимистичный прогноз.
Вики подошла к окну и нажала кнопку, отключая противно гудящую защиту. Развёрнутое вирт-окно плыло рядом, демонстрируя открывшего рот и вытаращившего глаза стрессоустойчивого члена совета директоров.
— И перечень всех контрактов, особенно за последний год и заключённых лично Марку…
Кир не ушёл. Нарушив своё собственное обещание не попадаться на глаза, он сидел на детских качелях и, кажется, смотрел в её окно. Вики на секунду показалось, что она встретилась с ним взглядом, но тут же тряхнула головой, отгоняя глупую мысль, — детская площадка была у самого парка, и если человека ещё разглядеть было можно, то куда он смотрит — точно нет. Ну, если ты случайно не киборг.