— Как его?
Пару зайцев (острозубого, с длинными ушами зверя так назвал майор) Курт убить хотел и убил. Тушенка закончилась на третий день, а энергию восполнять надо, и последние дни они ели то, что киборг поймал.
— А? — озадачился майор. — Нет, это просто добыча.
— Тогда нет.
Люди были как этот заяц: надо убить, так убьет, а если не надо — мимо пройдет.
Майор тоже посмотрел на медленно обугливающегося зайца и задумчиво протянул:
— Мда…
Задрал голову, разглядывая небесный мост над головой, и добавил:
— Все-таки как быстро она вращается, вроде только закат был…
— Кто вращается?
— Планета, кто же еще.
Курт отвлекся от зайца и внимательно посмотрел на человека. Сотрясение мозга у того, конечно, было, как и контузия, да еще рука сломана, но вроде последние дни он чувствовал себя терпимо, даже идти быстрее стал. И вот на тебе! Как назло и лекарства все закончились…
— Билл, может, тебе полежать?
— Зачем? — удивился майор.
— Она не вращается, Билл. — Курт для убедительности похлопал рукой по земле. — Это у тебя, наверное, просто голова кружится от контузии.
Майор открыл рот и глупо вытаращился на киборга, а потом захохотал, распугивая притаившуюся в кустах живность.
— Курт, а планета у нас, случайно, не плоская? Стоит на трех слонах, а те на черепахе?
— Какой черепахе? — Курт окончательно убедился, что командира слишком сильно в плену по голове били. — Круглая она. Спутники же вокруг планеты летают, нам с них данные грузят.
— Вот, а планета вокруг звезды!
— Зачем?
Майор вдруг перестал ухмыляться и посмотрел на киборга уже серьезно.
— Сколько тебе лет, Курт? По-настоящему?
— Фактически? Пять с половиной, а что?
— Вот черт… В школу бы тебе, а не на войну…
— Что такое школа?
Говорить с человеком было не сложно — сказывались просмотренные в диких количествах фильмы у интендантши, да и с самой хозяйкой складов Курт иногда разговаривал сам, без помощи системы. Не выбиваясь из программы имитации личности, конечно, но запомнить и нести ту пургу, что выдавала подпрограмма Irien`а, было просто, а вот майор иногда загонял в тупик. То планеты у него вращаются, то школы какие-то… Тоже, наверное, вращаются.
— Знаешь, Курт, я тут подумал… Связываться с техниками палевно, можно и под трибунал загреметь, но главное — не смогу проверить, что там тебе сотрут… Да подожди ты, не дергайся.
Курт, прищурившись, разглядывал майора, ожидая, что человек сейчас разведет руками и признает, что помочь киборгу ничем не сможет.
— Есть у меня идея. Говорят, шестерок скоро менять будут на семерок, а значит, старых на аукционы отправят, для гражданских. Мне до конца контракта четыре месяца осталось, продлевать я его не собираюсь. Хватит уже, пятый десяток пошел, пора домой. Деньги у меня есть. Как ты на это смотришь?
— На что? — не смог вычленить ничего разумного Курт. — На деньги? Или на семерок?
— На то, чтоб я тебя выкупил и с собой забрал!
— А… — Пришла очередь Курта глупо открыть рот и вытаращится на человека. — А… зачем? В смысле, что мне там делать надо будет, ты на другую войну поедешь?
— Нет там войны, Курт, совсем нет. Ты что, не слушал, что я тебе рассказывал?
Из рассказов майора выходило, что жил он, а точнее его отец, на далекой аграрной и совершенно мирной планете. И воевать там не надо. Совсем не надо. Только не очень понятно, как это.
— И главное! — Майор задрал палец. — Там киборгов почти нет, и DEX-компани тоже нет. Отсюда улетишь киборгом, туда прилетишь — человеком. Никто и не узнает, будешь спокойно жить, учиться. Хорошо же? Детей у меня нет, жены тоже, против никто не будет. А как выучишься, решишь, чем хочешь заниматься — отпущу, насильно держать не буду.
Воздух застрял где-то посреди горла — не вздохнуть и не выдохнуть. Человек продолжал что-то говорить, но Курт не слушал, судорожно цепляясь за последнюю фразу, пытаясь ее удержать и не выпустить. А если обманет? Если дойдут до базы, и он отдаст приказ?
— Точно отпустишь?
— Что? — Майор мотнул головой, явно не сразу сообразив, что его спросили. — Точно. Отпущу.
— Мне надо полететь с тобой, потом что-то там выучить, и отпустишь?
Курт смотрел внимательно, стараясь уловить малейшую фальшь, намек на нее, хоть неуверенность, но человек искренне верил в то, что говорил, выдавая запредельные проценты правды.
— Почему ты не спрашиваешь, что случилось с рядовым Беккером? А если это я его убил? И забрал жетон?
В этот раз майор молчал дольше, а потом нехотя признался:
— Боюсь, наверное. Если окажется, что это ты, то мне надо будет с этим что-то делать, а пока не знаю, то и не знаю… Ты убил?
— Нет… — Курт подцепил палкой забытого всеми зайца и сдвинул его с углей. — Сам погиб, я ни при чем.
— Ну вот, — обрадовался майор. — Я же тебя в бою видел, ты своими не закрывался, нормально воевал, в кусты не прятался.
«Если бы ты видел, мы бы сейчас с тобой не разговаривали», — мрачно подумал Курт, но вслух решил не озвучивать, здраво рассудив, что радовать человека такой информацией опасно для собственного здоровья.
***
К плато они вышли через десять дней. Курт бы и дольше шел, но рука у человека становилась все хуже и хуже, и он начал бояться, что раздробленную кисть придется ампутировать, а обезболивающего у них больше нет. Майор не жаловался, только стонал во сне и чуть чаще спрашивал, сколько еще осталось до базы. Курт понимал, что вернуться им рано или поздно придется, а там опять будет оборудование и человек в офицерской форме, и все отпущенное ему время старался использовать по максимуму, подробно расспрашивая майора про его планету.
Раньше мечта заканчивалась тем, что он уходит от людей, а что потом он не сильно думал. Пустая строчка приказа была сама по себе самодостаточной целью. Но сейчас мечта стала объемнее, дополнившись другой планетой, где солнце пряталось за горизонт раз в две недели, и день сменялся такой же длинной ночью. А еще появилось странное слово — дом. Майор каждый свой рассказ начинал «Вот вернемся домой…», и Курт понемногу привык, и даже пытался произносить чужое слово, пробуя его языком на вкус — до-о-ом.
— Может, здесь встанем? — предложил Курт, кивнув на небольшой грот в скале.
Погода откровенно портилась, напоминая, что сезон дождей не за горами, и небо затянули тяжелые тучи. Идти ночью, да еще под дождем, не хотелось. И человек уже еле плелся, баюкая на ходу руку. Надо отдохнуть.
— Неплохо, — устало согласился майор и шагнул в сторону грота.
Но Курт его опередил, скользнув вперед беззвучной тенью — надо проверить, не спит ли там кто зубастый. Эволюция на планете шла полным ходом, и живность давно выбралась из океана, научилась не только бегать, но и летать, а самое главное, была не против закусить бредущими по джунглям двуногими. Это у базы чужаков хищники были пуганные и предпочитали держаться подальше от людей, а дальше Курту то и дело приходилось отстреливаться, отгоняя самых голодных. Дело осложнялось еще тем, что природа, выдав зверям лапы (или крылья, на выбор), почему-то оставила и панцирь. Все, начиная от мелкой лягушки и заканчивая пикирующим с неба птеродактилем, были укутаны в прочную броню, которую и бластер не сразу брал, не говоря уж про нож.
— Завтра уже на базе будем, — облегченно выдохнул майор, располагаясь на коврике. — А там немного потерпеть и домой. Ты, главное, продержись, парень, тебе самое страшное — производителям своим случайно не попасться. Вот кто твой главный враг, чума на их дом! Если они про тебя узнают, живым не выпустят, зуб даю. А дома я тебя спрячу, пусть только сунуться попробуют.
Курт кивнул, протягивая остатки обеда майору — искать дрова на каменистом плато было бессмысленно, и сегодня жарить добычу было не на чем. Как Курту себя на базе вести они обсуждали несколько раз, майор обещал сделать так, чтоб его больше в боевые рейды не отправляли, а в охране можно спокойно четыре месяца простоять.
— Вот вернемся домой и сразу на рыбалку рванем. Знаешь, какая там рыбалка? — Майор мечтательно причмокнул и вгрызся в жесткий сероватый кусок мяса. — Ты, главное, не сорвись, если на людей нападешь, тут я уже ничего поделать не смогу.