- Только вот личину твою безобразную не в моих силах убрать, – с сочувствием глядя на Лукерью, посетовала Дева.
Да, что уж, личина. От неё вреда нет, только неприятно, конечно. Особенно когда на тебя, как на ущербную, смотрят. Но люди редко встречаются. Они ещё ни в одном поселении не были.
День уже к завершению устремился, когда Дева вывела Лукерью к избушке. Та стояла на обширной поляне на «куриных ногах», да не одна, а в компании ещё двух избушек, поновее. Из-под их избушки доносились мужские голоса. Видать у Филантея помощники образовались.
- Бабуля! – кинулся к ней Егорушка. – Ты почему так долго? Давай корзину, – подхватил из бабулиных рук корзину и поставил на табурет. – Я кашу сварил с мясом. Нам свежего мяса дали. У меня получилось. Филантей сказал, что вкусно, – Егорушка возбуждённо скороговоркой выкладывал события дня. – Я Тимуру в глаза капал во время, ни разу не пропустил. У Филантея друзья во! – выставил большой палец. – Они ему помогают двигатель ремонтировать. Там какая-то несущая штука треснула, когда мы приземлились. Я помог трещину заварить палочкой, как дедуля сваривал у телеги ось. Бабуля, я воды набрал полное ведро. Здесь много воды, быстро набирается. Я и взвар вскипятил. Мне Филантей печь разжёг, а дальше я всё сам делал и Тимуру глаза капал.
- Ты молодчина, Егорушка, – успела вставить Лукерья, пока тот набирал воздух для следующей тирады.
- Бабуля, ты садись ешь, потом мыться будем и Тимура помоем, – продолжил Егорушка, переведя дыхание. – А то всё тело чешется. Я всё приготовил. Садись, ешь. Тебе же ещё корзину перебрать надо, да? Я помогу. Ты сегодня будешь зелье варить? Тогда потом помоемся, когда сваришь.
- Егорушка, остановись, мой хороший. Я пока ем, ты просто посиди рядышком, отдохни, – увящила внука Лукерья.
- Я сейчас Тимуру глаза закапаю и ещё маленько поем, – уже спокойно сказал Егорушка, выставляя ухватом на стол горшок с кашей.
Матвею наложили в плошку в первую очередь. И кусочков мяса выбрали побольше. Тот принялся за еду, довольно урча. Проголодался.
Бабушка с внуком ели не спеша, спокойно. Лукерья разглядывала внука, словно впервые видела. Оказывается, он подрос. Вон, запястья из рубашки выставились. Коротковаты рукава стали. Шёчки, было округлившиеся, подтянулись, и лицо стало выглядеть старше. Уже не дашь ему пять-шесть лет, лет восемь, не меньше. Только роста для восьми лет не хватало. Взгляд серьёзный. Фамильяр на плече сидит и, нет-нет, головой об висок ему трётся. А Егорушка внимания не обращает, привык.
После трапезы, принялись разбирать содержимое корзины. Разбирать было не сложно – травы все в пучки были связаны. Грибочки и ягоды сушить в сковороде в печи пристроили. А травы, что нужны в сушёном виде, порезали и на противне сушить в печь поставили. Егорушка за это время три раза сходил к Тимуру, глаза закапать.
Пока трава с ягодами и грибочками сохнут, решили помыть Тимура.
В санитарно-гигиеническом углу за шторкой, Егорушка ещё заранее, поколдовав, приготовил большую лохань. Лукерья принесла ведро с водой, а внук нагрел воду, помахав палочкой. Также, действуя палочкой, помог переместить Тимура за занавеску и поставить в лохань.
- Бабуля, я буду мыть впереди, а ты голову и сзади, – распределил зоны мытья брата Егорушка, оберегая того от бабулиного взгляда.
Лукерья только усмехнулась и согласилась с решением внука. Разорвала старое полотенце на две тряпицы-вехотки. Так и помыли Тимура, стоя с двух сторон, намыленными тряпицами. Лукерья поливала из ковша сверху.
- Бабуля, у нас Тимурчик моется под душем, – проговорил Егорушка, намывая брата.
Управившись с мытьём, завернули в новенькую простыню и уложили на чистую постель. Потом Егорушка мылся сам, набрав воды в лохань и нагрев. Попросил лишь бабулю помыть ему спину.
Помывшись, Егорушка не отправился спать, а принялся помогать бабуле. По науке фамильяра, выставил противень с подвялившейся порезанной травой на стол.
- Бабуля, смотри, чему меня Артик научил.
Сгрудил траву в кучку, наставил кончик палочки на вершинку и произнёс слова мысленно, только шевельнув губами. Кучка шевельнулась и, словно поднятая ветерком, закружилась в крохотном искусственном вихре, не выходя за пределы противня. Егорушка слегка водил палочкой вверх-вниз, приподнимая и опуская кружившую в вихре траву.